вещи.

Я посмотрела на Иисуса. Он хоть и улыбался, но покачивал головой.

— Сердце человеческое лукаво и крайне испорчено, — сказал Он тихо.

— И что не так? — спросила я, но понимала, что джекпот вновь всплыл, как только речь зашла об изобилии.

— У лотереи было очень хорошее начало. Она возникла во Франции и означала «часть в доле». Люди складывались в общую кассу, кто сколько мог, и на эти деньги строились больницы, школы, мосты. И каждый понимал, что в каждом объекте есть его часть. Это располагало относиться ко всему бережно, ответственно. Но пришел делец и посоветовал разыграть часть денег из кассы, чтобы и других стимулировать к пожертвованию. И у него получилось. И очень быстро лотерея из благого намерения стала орудием сатаны. Где каждый желает получить выигрыш. Никого не интересует, на что вообще идут теперь эти деньги, все надеются на удачу. А условия стали такими, что удачи на всех не хватает. Не в Моих правилах за счет надежды многих выделять одного. Поэтому Я не участвую в этом деле.

Я думала о том, как легко можно испортить хорошее дело. А также о себе и своей испорченности. Но она не казалась мне столь ужасной и безысходной, и я спросила:

— Мне лучше было наверное не знать про эпиусиос? Уж слишком я поработала над силой мысли по притяжению джекпота.

Иисус засмеялся.

— У Меня есть еще один хлеб насущный, как раз для тебя.

Я вопросительно посмотрела на Христа.

— Он записан в книге Притчи, 30 глава. Мудрец Агур просил: «Суету и ложь удали от меня; нищеты и богатства не давай мне; питай меня насущным хлебом». Но в этом месте «насущный» в подлиннике на еврейском. И звучит как лехем хукки, что значит «хлеб моей доли». И если в тебе достаточно доверия Мне, то этот баланс будет твоим благословением.

«Звучит неплохо», — подумала я. А больше мне нравилась первая часть.

— «Суету и ложь удали от меня...» Наверное, я уже получаю это. Что-то меня больше не тянет на мероприятия, где фото и рилсы стали показательнее смысла содержания.