Глава 7. «Быт»

«...если не обратитесь и не будете как дети, не войдёте в Царство Небесное» (Мф. 18:3)

Последняя фраза Христа была сильной. И звучала словно приговор. И я не знала, что мне нужно сделать, чтобы этот мир преобразился. И тогда я сделала то, что точно не входит ни в какое понимание правильных христиан.

— Знаешь, мне жаль, что так всё происходит. Но я не хочу сидеть и думать, что какой-то побежденный гад может отравить мою жизнь. Поэтому у нас — дискотека!

Я резко встала с кресла и подошла к своему рабочему столу. Открыла папку «моя музыка» и, сдвинув громкость на 100%, нажала Play.

Юрка Шатунов наполнил комнату своим голосом и озорством. Наташкой с косой, крышами, детством. Я танцевала. Христос сначала словно оторопел, а потом и Он начал танцевать. Мы смеялись. Кружились. В такт музыке перебирали ногами и махали руками. И громко подпевали:

— А я хочу, а я хочу опять
По крышам бегать, голубей гонять,
Дразнить Наташку, дергать за косу,
На самокате мчаться по двору.

А потом мы плясали под Мурата Насырова и «сочувствовали» мальчику, которого ни самолеты, ни поезда не везли в Тамбов, и орали:
— ... чики-чики-чики-чикита!

Солнце заглядывало в окно. Его примеру последовала пара воробьев.

А мы кривлялись под Михаила Муромова и его «Яблоки на снегу». Иисус, ухохатываясь, упал на диван.

— И еще говорят, что Библия написана непонятным языком. — И Он снова закатился хохотом. — При всей своей премудрости Я так и не понял, для чего яблоки оказались на снегу и как их согреть слезами. Я лучше понимаю молитвы на иных языках, чем эту песню. — И Он снова начал смеяться.

Я села рядом и откинулась на спинку дивана, стерев со лба выступившую испарину. Я тихо спросила:

— А нас не наругают?

— Кто?

Я показала вверх указательным пальцем и улыбнулась. Иисус посмотрел в том же направлении.

— Да нет, улыбается.

— Ну хорошо, что улыбается. Тогда пошли мыть посуду и варить борщ. Если хочешь, можешь пропылесосить.

— Давай я лучше картошку почищу. А пылесосить Рафаила подпрягу.

Мы смеялись, спускаясь вниз по лестнице. А потом просто болтали. Я сомневалась, стоит ли помещать в книгу нашу дискотеку. А Он дал добро.

— Ты писала про себя такие вещи, о которых на исповедях не рассказывают. И думаешь, Я испугаюсь быть смешным? Видела бы ты, как мы плясали на свадьбе в Кане. И Я даже хочу, чтобы ты поведала и эту Мою сторону.

— А если осудят?

— Давид не умер от осуждения Мелхолы. И мы переживем, — подмигнул Иисус.

А наверху загудел пылесос.