Привет, камрады!

Я уже упоминала, что один из моих рабочих коньков - работа с родителями «особенных» детей.
Самый больной их запрос -
как унять тревогу, что будет с таким моим ребенком после меня?

Страх за будущее ребенка у таких родителей надет как кастрюля на голову - от него слепнешь и глохнешь.
Перестать тревожиться за слабого ребенка, который один пропадет почти невозможно.
Почти.
Ребенок не боится жизни, потому что между ним и бедами этого мира стоят родители. Ребенок не боится не потому, что готов пожертвовать ими. Он не боится, потому что он им доверяет.

Чтобы не бояться так отчаянно, родителю нужно знать, что есть кто-то, кто встанет между ним и тем, чего он боится. Кто-то, кто подхватит его ношу, когда он ее уронит. Кто-то, кому он может доверится.
У кого-то это Бог, и такие люди действительно не ведают ни страха, ни тревоги. Но таких людей единицы, это редкий, заоблачный уровень.
Обычному человеку это не по силам. Обычный человек может поставить между собой и своим страхом только другого человека.
Это может быть партнер, друзья, другие, но здоровые дети. Не те, кого принуждает долг, мораль, сам родитель - нет, но те, кому не все равно. Как уж они с этим справятся, это их дело. Даже если они с этим справятся не так хорошо, как сам родитель, и не так, как ему бы хотелось - это их дело.
Хорошо, не желать всем этим людям участи пожизненной сиделки, но даже если бы родитель желал - это не в его власти.
А когда один из бойцов выбывает из строя - семья смыкает ряды, закрывая эту брешь.

Это единственная возможность успокоения для родителя, топливо, позволяющее не замыкаться в своей трагедии, не сойти с ума вместе со своим больным ребенком, и не подчинять жизнь своих близких служению больному ребенку (из которой они непременно сбегут при первой возможности). Это стимул жить самому так, не замыкаясь в беде, чтобы заслужить такое отношение друзей, партнеров, родственников, своих здоровых детей, чтобы быть не одному, и тогда мир для «особенного» ребенка после ухода родителя не рухнет. Другого выхода нет.