Когда работа становится всей твоей жизнью
В Сочи я работала заведующей бактериологическим отделом. Мне предстояло организовать работу практически с нуля, и я вложила в это весь опыт, который получила в Москве.
Одним из моих профессиональных достижений стала скорость выполнения исследований. Нам удалось выстроить процесс так, что классическая микробиология в среднем занимала три дня. В то время как во многих лабораториях результаты получали за пять-шесть дней.
Я гордилась этим. Мне нравилось видеть результат своих усилий, создавать работающую систему, решать сложные задачи. Я чувствовала себя на своем месте.
Постепенно формировался коллектив, появлялись сотрудники, работа налаживалась. Вместе с этим у меня наконец-то стали появляться выходные.
В Сочи у меня была новая жизнь, профессиональный рост и собственная квартира в Адлере. Я думала, что останусь там надолго.
Но в какой-то момент я перестала справляться с собственной жизнью.
Не могу сказать, что именно стало причиной. Постоянное напряжение, новое окружение, межличностные отношения — возможно, все совпало. Я лишь чувствовала, что прежний способ жить больше не работает.
И тогда я обратилась к психологу.
Почти полгода я пыталась разобраться в себе. Не в лабораторных показателях, не в рабочих процессах, не в чужих проблемах. В себе.
Это оказалось непривычно. Я умела решать задачи, брать ответственность, искать выход из сложных ситуаций. Но когда дело касалось меня самой, готовых алгоритмов не было.
Я очень точно помню то состояние. Старое уже не устраивало, а как жить по-другому, я еще не знала.
Работа всегда была для меня чем-то большим, чем способом зарабатывать. Она давала ощущение собственной ценности, нужности, движения вперед. Я привыкла быть человеком, на которого можно положиться. Тем, кто разберется, организует, решит.
Но незаметно для себя я дошла до состояния, когда перестала понимать, чем заполнить собственную жизнь за пределами работы.
Когда в отделе появились сотрудники и процессы стали работать без моего постоянного участия, у меня возникли выходные. И я не знала, что с ними делать.
Представьте: ты столько лет стремишься к тому, чтобы все наконец заработало, чтобы можно было выдохнуть, а когда эта возможность появляется, ты не умеешь ею воспользоваться.
Я помню, как меня отправили на конференцию. Мне буквально запретили звонить в лабораторию и интересоваться работой. Настолько категорично, что это сопровождалось угрозой увольнения.
Сейчас я понимаю, насколько важным оказался этот эпизод. Тогда мне пришлось столкнуться с мыслью, которая раньше казалась почти невозможной: мир не остановится, если я на какое-то время перестану все контролировать.
Я училась доверять людям. Училась отпускать задачи. Училась оставлять место для жизни, в которой не нужно постоянно быть полезной, что-то доказывать и достигать очередной цели.
И, пожалуй, самым сложным было даже не изменить отношение к работе. Сложнее оказалось ответить себе на вопрос: кто я, когда мне не нужно ничего делать, чтобы подтвердить собственную ценность?
Я не вышла из этого периода совершенно другим человеком. Но постепенно начала замечать то, на что раньше не оставляла себе времени.
Свои чувства. Свои желания. Свою усталость.
Сегодня я не считаю трудолюбие недостатком. Моя увлеченность профессией, ответственность и стремление делать все хорошо во многом привели меня туда, где я оказалась.
Но я поняла одну важную вещь: даже сильные стороны могут начать разрушать нас, если мы не умеем вовремя замечать собственные пределы.
Можно построить отдел, организовать сложные процессы, стать специалистом, на которого равняются другие, — и при этом потерять связь с самой собой.
Мне потребовалось время, чтобы это увидеть.
И именно тогда начался путь, на котором мне предстояло заново учиться не только работать, но и жить.
В Сочи я работала заведующей бактериологическим отделом. Мне предстояло организовать работу практически с нуля, и я вложила в это весь опыт, который получила в Москве.
Одним из моих профессиональных достижений стала скорость выполнения исследований. Нам удалось выстроить процесс так, что классическая микробиология в среднем занимала три дня. В то время как во многих лабораториях результаты получали за пять-шесть дней.
Я гордилась этим. Мне нравилось видеть результат своих усилий, создавать работающую систему, решать сложные задачи. Я чувствовала себя на своем месте.
Постепенно формировался коллектив, появлялись сотрудники, работа налаживалась. Вместе с этим у меня наконец-то стали появляться выходные.
В Сочи у меня была новая жизнь, профессиональный рост и собственная квартира в Адлере. Я думала, что останусь там надолго.
Но в какой-то момент я перестала справляться с собственной жизнью.
Не могу сказать, что именно стало причиной. Постоянное напряжение, новое окружение, межличностные отношения — возможно, все совпало. Я лишь чувствовала, что прежний способ жить больше не работает.
И тогда я обратилась к психологу.
Почти полгода я пыталась разобраться в себе. Не в лабораторных показателях, не в рабочих процессах, не в чужих проблемах. В себе.
Это оказалось непривычно. Я умела решать задачи, брать ответственность, искать выход из сложных ситуаций. Но когда дело касалось меня самой, готовых алгоритмов не было.
Я очень точно помню то состояние. Старое уже не устраивало, а как жить по-другому, я еще не знала.
Работа всегда была для меня чем-то большим, чем способом зарабатывать. Она давала ощущение собственной ценности, нужности, движения вперед. Я привыкла быть человеком, на которого можно положиться. Тем, кто разберется, организует, решит.
Но незаметно для себя я дошла до состояния, когда перестала понимать, чем заполнить собственную жизнь за пределами работы.
Когда в отделе появились сотрудники и процессы стали работать без моего постоянного участия, у меня возникли выходные. И я не знала, что с ними делать.
Представьте: ты столько лет стремишься к тому, чтобы все наконец заработало, чтобы можно было выдохнуть, а когда эта возможность появляется, ты не умеешь ею воспользоваться.
Я помню, как меня отправили на конференцию. Мне буквально запретили звонить в лабораторию и интересоваться работой. Настолько категорично, что это сопровождалось угрозой увольнения.
Сейчас я понимаю, насколько важным оказался этот эпизод. Тогда мне пришлось столкнуться с мыслью, которая раньше казалась почти невозможной: мир не остановится, если я на какое-то время перестану все контролировать.
Я училась доверять людям. Училась отпускать задачи. Училась оставлять место для жизни, в которой не нужно постоянно быть полезной, что-то доказывать и достигать очередной цели.
И, пожалуй, самым сложным было даже не изменить отношение к работе. Сложнее оказалось ответить себе на вопрос: кто я, когда мне не нужно ничего делать, чтобы подтвердить собственную ценность?
Я не вышла из этого периода совершенно другим человеком. Но постепенно начала замечать то, на что раньше не оставляла себе времени.
Свои чувства. Свои желания. Свою усталость.
Сегодня я не считаю трудолюбие недостатком. Моя увлеченность профессией, ответственность и стремление делать все хорошо во многом привели меня туда, где я оказалась.
Но я поняла одну важную вещь: даже сильные стороны могут начать разрушать нас, если мы не умеем вовремя замечать собственные пределы.
Можно построить отдел, организовать сложные процессы, стать специалистом, на которого равняются другие, — и при этом потерять связь с самой собой.
Мне потребовалось время, чтобы это увидеть.
И именно тогда начался путь, на котором мне предстояло заново учиться не только работать, но и жить.
