Пальцемвнеботыканье так устроено:

- небо большое, тыкать в него можно бесконечно, ибо есть бесконечное множество координат: по градусу, по дальности, по кучности;
- но способы это сделать ограничены: есть лишь две руки по десять пальцев и можно делать это свободными, ещё незадействованными.

Так же устроена концептуальная система. Как мы вводим новую переменную в алгебраические выражения? По принципу «ещё не использовалась». То есть у нас x + y = z, и чтобы ввести новую переменную, нам нужно использовать любую букву кроме x, y и z. Когда буквы кончаются, возникает развилка возможностей:
1. Либо порождать новую букву.
2. Либо порождать композицию: буква+буква или буква+число .

1. Рождение новой буквы происходит в диктатуре условий уже существующих букв. Буква как бы формуется внешними обстоятельствами, структурой уже занятых букв. Они позволяют где-то меж собой найти просвет, чтобы в него втиснуть новую форму. И она будет такой, какой не была ещё никакая другая, подчиняясь той же логике на уровне деталей своего устройства, то есть:
- какого-то сочетания чёрточек, которого ещё не было;
- и значения, которое ещё не обозначалось.

2. Если порождать композицию, то ведь буквы использовались зачем-то, они что-то значат, и поэтому и сочетания и нумерация тянут за собой багаж прежнего значения буквы, которую пытаются переиспользовать как элемент композиции. Возникают сложности, потому что в силу неизбежности связи с прежними значениями, придётся подбирать новые переменные так, чтобы они: 1) либо были максимально связаны со значением составляющих их частей, дополняя его; 2) либо максимально не связаны, заменяя его. Максимальная связность порождает имена нарицательные, некое самообъяснение имён. А максимальная несвязанность — имена собственные, идентификаторы уникальности. Но заменить значение непросто, если вообще возможно. Нужно прежнее значение сначала забыть, затереть. В письменности для этого существуют кавычки: автомобиль «Волга» — уже не река, но полностью избавиться от наследства тут не получается и река постоянно преследует любой такой автомобиль [1].

То есть слова не падают с неба, они появляются в объёме языка путём его внутренней пересборки. И буквы базового алфавита оказываются фундаментальными аксиомами, которые в случае «другой картины мира» означают другой фундамент, а остальные слова опираются на эти и дополняют всю концептуальную систему подробностями. И соответственно просто так это не меняется, ты не можешь отказаться от почвы, на которой стоишь, не имея другой почвы. Поменять мировоззрение тяжело так же, как выучить новый язык. Это требует внутренней готовности и внешних возможностей.

Форма и содержание — это дробь, отношение друг к другу как числитель и знаменатель. Обилие букв, слов, выражений в их значениях обобщаются в одно — бытиё. Уменьшение означающих до алфавита, а его — в количестве букв, позволяет свести всё к двоичной системе, где обнаружить эту дробь «либо/либо». И делается это радикальным сомнением, чередой отрицания всего, что отрицанию поддаётся и обнаружению самого акта отрицания.

Небо значений безгранично, ограничен лишь набор пальцев, которыми можно в него тыкать и поэтому ограничен набор жестов, композиций из пальцев, которыми можно пытаться что-то в небе обозначить.

[1] Сплин — Чёрная Волга (https://youtu.be/mASDkiYuvLQ)