КАК ДЕРЖАВНИКИ (ПОЛИТИКИ) ВНЕДРЯЮТ ИНОСТРАННЫЕ СЛОВА

Корень увлечения иноязычными словами лежит ещё в нашем давнем раболепстве перед всем иностранным. Мы, как островные туземцы, смотрим раскрыв рот на напудренных и напомаженных европейцев, приплывших к нам из волшебной страны. У многих из нас глубоко в сознании засело какое-то чувство неполноценности (всё родное кажется плохим, а всё европейское видится неким совершенством), отсюда и происходит желание попугайничать и подражать чужому языку.

Наши высокопоставленные чиновники подслушают какое-нибудь словечко у иностранцев и давай кричать его на каждом углу, а за ними и все нижестоящие подхватывают. Какое-нибудь слово, для европейцев совершенно рядовое и обыденное, для наших властителей превращается в заклинание, окружённое тайной священнодействия, в показатель принадлежности к избранным.

Не так давно подслушали слово «инновация» (англ. innovation), которое имеет русский перевод — «нововведение» или «обновление», не означая ничего сверхъестественного или невыразимого — и теперь, подобно большевикам, твердившим про «коллективизацию», везде говорят про «инновацию». Уже мы слышим про «инновационное поведение» и «инновационное мышление», так нам скоро начнут внушать, что действовать, ходить и дышать желательно тоже «инновационно».

Попугайство крепко сидит в головах наших управленцев, и когда они произносят иностранные слова, то напускают на себя многозначительный вид, как бы подчёркивая этим огромную важность произнесённого.

Давно пора сбросить пелену с глаз и понять, что ничего такого особенного и значительного в иностранных языках нет — ни в английском, ни во французском, ни в немецком — и русский язык ничем им не уступает и даже во многом превосходит.

(Иван Санталов. Мысли взяты из статьи Владимира Колесникова «Смутное время русского языка».)

#чисторечие #рассуждения_о_заимствованиях #смутное_время_русского_языка_колесников