Ворон и с брошенный груз

Глава 1 Груз, который я сбросил, и ворон, который остался

Знаешь, ведь было время — кажется, в другой жизни — когда я от всего бегал. От себя в первую очередь. От последствий. Причём с таким азартом, будто участвовал в каком-то убогом марафоне, где приз — право дальше ничего не решать. Помнится, мне тогда почудилось, что если я буду идеально сортировать мусор у подъезда, всё само как-то утрясётся. Абсурд? Ещё какой. Но ведь верил, чудак. Искренне так верил, что аж подпрыгивал от восторга.

Я твердил себе: «Вот с понедельника всё! Стану другим человеком. Новым. Сильным». Смешно, да? Ха. Как будто понедельник — это волшебный портал в лучшую жизнь, а не просто день недели, который тоже когда-нибудь кончится. Моя попытка «стартануть» была похожа на пьяный спринт по гололёду: фальстарт, падение, и снова я у разбитого корыта. А внутри — эта тяжёлая смесь из злобы на себя и тошнотворного самооправдания. Я помнил, каким был. А кто я сейчас? Просто другая версия того же провала.

Моё собственное желание измениться было таким же недосягаемым, как сигнал с Марса. Оно обжигало, когда я к нему прикасался. А ресурсов? Ни-че-го. Ни поддержки, ни денег, ни даже намёка на внутренний стержень. Одна сплошная зыбкая почва из страха. Боялся я всего: потерять свои убогие, но такие родные шаблоны, расстаться с иллюзией успеха в том болотце, где я плавал главной лягушкой.

И тут — бац! Меня накрыло. Не день, нет. Мгновение. Тот самый грузовик из всех моих перепутанных чувств, который я же сам и собрал по винтикам. Я этим «ароматом» духов потом пользовался, брызгал на себя оправданиями, чтобы не слышать собственного страха. Жалкое, жалкое зрелище. Этакий комнатный цветок, выращенный на поливе из собственных слёз и побегов от реальности.

И знаешь, в чём было самое мучительное открытие? Я ждал. Как тот самый премудрый пескарь из сказки, который сидит в норе и боится высунуть нос. Ждал, что появится вдруг этот… волшебник. На голубом вертолёте, с мешком решений на плече. Угадает, что мне нужно, и вручит на блюдечке. Наивная глупость, да ещё та.

А над этим всем небо хмурилось, как лицо раздражённого начальника. И чёрный ворон — я его почти физически чувствовал — кружил, каркая что-то на своём зловещем языке. Я же брёл, согнувшись под неподъёмным мешком. Мешком, который состоял из моих же нерешённых проблем, чужих ожиданий и кучи всякого хлама, который мне когда-то подсунули «доброжелатели».

Но я всё-таки сделал шаг. Не в сторону цели — её ещё и в помине не было, — а в сторону… возможности. Фантазии о том, что «а вдруг?». И пошёл. Спотыкаясь, падая, разбивая колени и ладони в кровь о битый кирпич собственных ошибок. Шёл и оглядывался — а как же иначе, — с тупым упрямством таща на спине этот тяжёлый мешок. А в придачу — страх заблудиться в трёх соснах чужих советов, мнений и «проверенных» путей.

Помню, как однажды просто остановился. Сел прямо на землю — спина отваливалась от тяжести и от ненависти. В первую очередь к себе. А во вторую — к тем «добрым людям», которые так и норовили помочь. За небольшую плату. За мою душу, по сути. Я им тогда отказал. Впервые. Сказал: «Сам». Поднялся, сбросил с плеч этот мешок с чужим хламом и пошёл. Медленно. По одному шагу. Разбираясь с проблемами по мере их поступления.

Вера? Она ко мне тогда только-только начала возвращаться. Робко так, краешком. Я шёпотом твердил: «Я смогу». А ворон всё кружил — любопытная птица. Выжидал, наверное. Мне казалось, что он знает обо мне больше, чем я сам. И это раздражало сильнее любых чужих советов.

Внутри же продолжалась сумятица. Самобичевание, боль, осознание потерь — со всем этим я оставался один на один. Хотя вокруг были люди. Они молча наблюдали. Не вмешивались. Просто смотрели, как я пытаюсь сломать себя старого. А со стороны это выглядело, наверное, как странный перформанс. Падальщики так и норовили клевать мои слабые места, чуя малейшую боль. Я видел их взгляды, слышал шёпот, но постепенно учился не превращать это в топливо для очередного побега.