Россия
Дождь
За окном громыхнуло.
«Наверное, будет дождь», — подумал он и глубже залез под одеяло. Сон быстро сморил его. Но было уже утро, и будильник зазвонил — несмотря ни на дождь, ни на то, что сон только что снова к нему пришёл.
«Наверное, сегодня пропущу. Дождь же на улице. Посплю немного — я заслужил, устал».
Ровно через пятнадцать минут он уже бежал в кроссовках и шортах по лужам, разбрызгивая капли по сторонам. Лужицы были ещё небольшие, да и дождь несерьёзный — хотя небо хмурилось, а где-то вдали мерцали молнии. Но здесь, где он бежал, — только мелкие капли. «Может, даже успею закончить пробежку до грозы. А может, и вовсе обойдёт стороной».
Мысли были ещё хаотичные — мысли не до конца проснувшегося человека. На ум пришёл недавний разговор с другом.
— Я поражаюсь твоей силе воли, — сказал Серёга. — Почти пять лет вставать в такую рань и бегать. Это же какой силой воли надо обладать.
Дождь тем временем усиливался, капли стали крупнее, одежда начала намокать. Захотелось вернуться домой — под уютную крышу, снять мокрую одежду, налить тёплого чая и просто посидеть в сухом, слушая дождь за окном.
Пётр-то знал: никакой силы воли на самом деле нет. Просто он никому об этом не рассказывал. Взять хотя бы сегодняшнее утро, когда хотелось просто отменить пробежку. Была бы сила воли — он бы встал и пошёл, не раздумывая. А тут он реально собирался забить на тренировку, придумывая в голове планы — пробежать попозже или вообще отменить сегодняшний бег. Ничего же страшного не случится.
Дождь тем временем превращался в настоящий шквал — как будто небо решило разом избавиться от всей воды, которую копило неделями. Он быстро промок, вода в кроссовках хлюпала, и они стали тяжелее — но ноги всё равно несли вперёд. Возвращаться в сухое уже не хотелось. Стало даже интересно — вопреки капризам погоды — довести дело до конца.
Светало рано, но сегодня на улице было темно от сгустившихся туч. Ни пешеходов, ни машин в такой ранний час — можно было бежать прямо по лужам, не думая о том, что кого-то забрызгаешь. Как в детстве: находишь самую глубокую лужу и прыгаешь прямо в середину, чтобы брызги летели во все стороны.
Пётр стал вспоминать, как всё начиналось — его ранние подъёмы. Он помнил: что-то внутри, несмотря на вечернюю решимость, каждое утро находило причину остаться в постели. Сейчас, кажется, эта часть его просто сдалась — не нашлось больше аргументов, а привычка оказалась сильнее.
«Это точно не сила воли». Он так и не придумал, как назвать то, что заставляет его бежать. Может, и не нужно было название — работало же.
(с) Александр Васильев
За окном громыхнуло.
«Наверное, будет дождь», — подумал он и глубже залез под одеяло. Сон быстро сморил его. Но было уже утро, и будильник зазвонил — несмотря ни на дождь, ни на то, что сон только что снова к нему пришёл.
«Наверное, сегодня пропущу. Дождь же на улице. Посплю немного — я заслужил, устал».
Ровно через пятнадцать минут он уже бежал в кроссовках и шортах по лужам, разбрызгивая капли по сторонам. Лужицы были ещё небольшие, да и дождь несерьёзный — хотя небо хмурилось, а где-то вдали мерцали молнии. Но здесь, где он бежал, — только мелкие капли. «Может, даже успею закончить пробежку до грозы. А может, и вовсе обойдёт стороной».
Мысли были ещё хаотичные — мысли не до конца проснувшегося человека. На ум пришёл недавний разговор с другом.
— Я поражаюсь твоей силе воли, — сказал Серёга. — Почти пять лет вставать в такую рань и бегать. Это же какой силой воли надо обладать.
Дождь тем временем усиливался, капли стали крупнее, одежда начала намокать. Захотелось вернуться домой — под уютную крышу, снять мокрую одежду, налить тёплого чая и просто посидеть в сухом, слушая дождь за окном.
Пётр-то знал: никакой силы воли на самом деле нет. Просто он никому об этом не рассказывал. Взять хотя бы сегодняшнее утро, когда хотелось просто отменить пробежку. Была бы сила воли — он бы встал и пошёл, не раздумывая. А тут он реально собирался забить на тренировку, придумывая в голове планы — пробежать попозже или вообще отменить сегодняшний бег. Ничего же страшного не случится.
Дождь тем временем превращался в настоящий шквал — как будто небо решило разом избавиться от всей воды, которую копило неделями. Он быстро промок, вода в кроссовках хлюпала, и они стали тяжелее — но ноги всё равно несли вперёд. Возвращаться в сухое уже не хотелось. Стало даже интересно — вопреки капризам погоды — довести дело до конца.
Светало рано, но сегодня на улице было темно от сгустившихся туч. Ни пешеходов, ни машин в такой ранний час — можно было бежать прямо по лужам, не думая о том, что кого-то забрызгаешь. Как в детстве: находишь самую глубокую лужу и прыгаешь прямо в середину, чтобы брызги летели во все стороны.
Пётр стал вспоминать, как всё начиналось — его ранние подъёмы. Он помнил: что-то внутри, несмотря на вечернюю решимость, каждое утро находило причину остаться в постели. Сейчас, кажется, эта часть его просто сдалась — не нашлось больше аргументов, а привычка оказалась сильнее.
«Это точно не сила воли». Он так и не придумал, как назвать то, что заставляет его бежать. Может, и не нужно было название — работало же.
(с) Александр Васильев