В ритме чужого пульса

Сегодня оперировали осколочное ранение левой височной кости. Это был тот самый случай, когда необходимо удалить инородные тела из сосцевидного отростка — иначе у бойца могли развиться гнойно‑воспалительные осложнения.

Мы убедились в этом в ходе санации места травмы. Ассистировать мне любезно согласился военный офтальмолог с позывным «Око» (о нём я рассказывал в очерке «Мы — русские офицеры» из книги «Не сдавайся, дыши…»).

Зона вмешательства крайне небезопасна: рядом проходит сигмовидный синус, неподалёку расположена средняя черепная ямка с головным мозгом, а также канал лицевого нерва. При взгляде на КТ-снимки понимаешь — одно неверное движение, и последствия могли стать необратимыми. Однако сегодня главные трудности создавало вовсе не это «минное поле». К сожалению, как нередко бывает в зоне СВО, начались обстрелы.

По рации поступила команда, но к тому моменту мы уже ввели раненого в наркоз. Операционная бригада осталась на месте — рядом со своим пациентом. В воздухе повисла напряжённая тишина: каждый понимал, что уйти сейчас — значит предать доверие того, кто лежит на столе, полностью в нашей власти и полностью беззащитен.

Вскоре отключился свет. Но тут оперативно сработали бойцы из взвода обеспечения: они подключили резервный генератор. По понятным причинам нам пришлось продолжать операцию в темноте, пользуясь лишь налобным фонарём. Луч света казался крошечным островком порядка посреди внезапно обрушившейся тьмы.

Хочу особо отметить: никто не поддался панике. К подобным ситуациям все уже успели привыкнуть — привыкнуть не в смысле перестать замечать опасность, а в смысле научиться держать нервы в кулаке и делать своё дело.

Мы удалили осколки и изменённую, пропитанную гноем ткань. В тот момент, когда последний фрагмент был извлечён, едва уловимо выдохнули все — даже те, кто внешне оставался совершенно спокоен.

Отдельно хочется сказать о «Оке»: как опытный хирург, он ассистировал безупречно. Без лишних слов он грамотно открывал операционное поле и производил гемостаз — профессионализм чувствовался в каждом движении. В такие минуты особенно остро понимаешь: рядом — человек, на которого можно положиться.

P. S. Раненый сейчас отдыхает в палате. Придя в себя, он первым делом попросил закурить. В этой просьбе было столько простого, человеческого — будто он стремился вернуть себе хоть крупицу привычной жизни.