Варвара Сергеевна

🤔

Варвара Сергеевна

Ты всегда таинственный и новый,
Я тебе послушней с каждым днем.
Но любовь твоя, о друг суровый,
Испытание железом и огнем.

Запрещаешь петь и улыбаться,
А молиться запретил давно.
Только б мне с тобою не расстаться,
Остальное все равно!

Так, земле и небесам чужая,
Я живу и больше не пою,
Словно ты у ада и у рая
Отнял душу вольную мою.

Анна Ахматова
1917 г.

Варвара Сергеевна

А вот и вопрос на сегодня 🤝

Какой из этих богинь сопутствовал эпитет "богиня трех дорог"?

Диана 👌

Минерва👍

Венера♥️

— Ставь нужную реакцию)

Варвара Сергеевна

Доброе утро 🍂☀️☕

Ответ на вчерашний вопрос:
✍️В конце XIX века самым высоким сооружением Москвы был Храм Христа Спасителя.

Его высота составляла 103,5 метра (вместе с крестом), и после освящения в 1883 году он превзошёл по этому показателю предыдущего «рекордсмена» — колокольню Ивана Великого в Кремле (около 81 метра).

📜 Краткая справка.

📌Предшественник:
До постройки Храма Христа Спасителя самым высоким зданием города на протяжении нескольких веков оставалась колокольня Ивана Великого.

📌Судьба здания:
Этот храм, возведённый по проекту архитектора Константина Тона, был взорван в 1931 году и позднее отстроен заново в 1990-х годах.


Варвара Сергеевна

🤔

Варвара Сергеевна

Говорила мне бабка лютая,
Коромыслом от злости гнутая:
— Не дремить тебе в люльке дитятка,
Не белить тебе пряжи вытканной, —
Царевать тебе — под заборами!
Целовать тебе, внучка, — ворона.

Ровно облако побелела я:
Вынимайте рубашку белую,
Жеребка не гоните черного,
Не поите попа соборного,
Вы кладите меня под яблоней,
Без моления, да без ладана.

Поясной поклон, благодарствие
За совет да за милость царскую,
За карманы твои порожние
Да за песни твои острожные,
За позор пополам со смутою, —
За любовь за твою за лютую.

Как ударит соборный колокол —
Сволокут меня черти волоком,
Я за чаркой, с тобою роспитой,
Говорила, скажу и Господу, —
Что любила тебя, мальчоночка,
Пуще славы и пуще солнышка.

Марина Цветаева
1916 г.

Варвара Сергеевна

"…Года три назад она случайно его встретила, в нарядном торговом комплексе в центре города.

Морщины посекли лицо. Хорошего качества пальто явно пережило уже не одну зиму.

Он был искренне рад встрече, восклицал до неприличия громко, обнимал и целовал ее почти беспрерывно, и как-то незаметно они переместились в кафе на крышу здания.

Перебивая друг друга, они перескакивали с темы на тему, и разговор у них как будто не прекращался ни на минуту, но Галина сразу почувствовала в этом что-то неестественное.

Украдкой она поглядывала на часы: ей следовало еще забежать в гастроном и приготовить ужин.
Каждый вечер, как бы ни была занята на работе, Галина стремилась чем-то побаловать своих: никаких полуфабрикатов, никакой разогретой вчерашней еды.

Но как все это объяснить Максу Разуваеву?

К моменту этой встречи он уже лишился самых громких своих аккордов, но все еще гремел, будоражил, держа в тонкокожей руке Галинину руку, и при этом присвистывал вслед фигуристой официантке.

В какой-то момент, сидя с ним за столиком под стеклянным куполом, она заметила другие часы, под крышей здания напротив: большие, круглые, надменные.
Тик-тик, ходики, улетели годики.

Между ней и Разуваевым, таким своим, таким веселым парнем из юности, была пропасть"

Полина Елизарова
"Черная сирень"

Варвара Сергеевна

Доброе утро, друзья ☀️🍂☕

Понедельник!
И мы продолжаем нашу викторину 😊

Какое сооружение в конце 19 века было самым высоким в Москве?

Сухарева башня👍

Троицкая башня Кремля♥️

Храм Христа Спасителя🙏

— Ставь нужную реакцию или укажи ответ в комментарии)

Варвара Сергеевна

🤔

Варвара Сергеевна

О, как люблю я пребыванье рук
в блаженстве той свободы пустяковой,
когда былой уже закончен труд
и — лень и сладко труд затеять новый.

Как труд былой томил меня своим
небыстрым ходом!
Но — за проволочку —
теперь сполна я расквиталась с ним,
пощечиной в него влепивши точку.

Меня прощает долгожданный сон.
Целует в лоб младенческая легкость.
Свободен — легкомысленный висок.
Свободен — спящий на подушке локоть.

Смотри, природа, — розов и мордаст,
так кротко спит твой бешеный сангвиник,
всем утомленьем вклеившись в матрац,
как зуб в десну,
как дерево в суглинок.

О, спать да спать, терпеть счастливый гнет
неведенья рассудком безрассудным.
Но день воскресный уж баклуши бьет
то детским плачем, то звонком посудным.

Напялив одичавший неуют
чужой плечам, остывшей за ночь кофты,
хозяйки, чтоб хозяйничать, встают,
и пробуждает ноздри запах кофе.

Пора вставать!
Бесстрастен и суров,
холодный душ уже развесил розги.
Я прыгаю с постели, как в сугроб —
из бани, из субтропиков — в морозы.

Под гильотину ледяной струи
с плеч голова покорно полетела.
О умывальник, как люты твои
чудовища — вода и полотенце.

Прекрасен день декабрьской теплоты,
когда туманы воздух утолщают
и зрелых капель чистые плоды
бесплодье зимних веток утешают.

Ну что ж, земля, сегодня-отдых мой,
ликую я — твой добрый обыватель,
вдыхатель твоей влажности густой,
твоих сосулек теплых обрыватель.

Дай созерцать твой белый свет и в нем
не обнаружить малого пробела,
который я, в усердии моем,
восполнить бы желала и умела.

Играя в смех, в иные времена,
нога дедок любовно расколола.
Могуществом кофейного зерна
язык так пьян, так жаждет разговора.

И, словно дым, затмивший недра труб,
глубоко в горле возникает голос.
Ко мне крадется ненасытный труд,
терпящий новый и веселый голод.

Ждет насыщенья звуком немота,
зияя пустотою, как скворешник,
весну корящий, — разве не могла
его наполнить толчеей сердечек?

Прощай, соблазн воскресный!
Меж дерев
мне не бродить.
Но что все это значит?
Бумаги белый и отверстый зев
ко мне взывает и участья алчет.

Иду — поить губами клюв птенца,
наскучившего и опять родного.
В ладонь склоняясь тяжестью лица,
я из безмолвья вызволяю слово.

В неловкой позе у стола присев,
располагаю голову и плечи,
чтоб обижал и ранил их процесс,
к устам влекущий восхожденье речи.

Я — мускул, нужный для ее затей.
Речь так спешит в молчанье не погибнуть,
свершить звукорожденье и затем
забыть меня навеки и покинуть.

Я для нее — лишь дудка, чтоб дудеть.
Пускай дудит и веселит окрестность.
А мне опять — заснуть, как умереть,
и пробудиться утром, как воскреснуть.

Белла Ахмадулина

1966 г.

Варвара Сергеевна