Клеа ехала в Честнат‑Ридж с лёгким волнением — день рождения подруги…
Клеа ехала в Честнат‑Ридж с лёгким волнением — день рождения подруги всегда был поводом для радости, но в этот раз что‑то внутри будто подсказывало: день будет непростым. Рэй поцеловал её на прощание и улыбнулся: «Отдохни, повеселись. Мы с Уэйном тут не пропадём». И Клеа улыбнулась в ответ, стараясь прогнать странное предчувствие.
В доме подруги всё закрутилось сразу: смех, музыка, разговоры до хрипоты и бесконечные тосты. Клеа смеялась, рассказывала истории, которые уже давно стали семейными легендами, и не замечала, как бокал сменялся бокалом. Вино лилось легко, как и слова, и к вечеру она уже чувствовала, что мир стал чуть ярче, чуть добрее — и менее реальным.
Когда часы показали далеко за полночь, Клеа поняла: возвращаться домой поздно. Рэй наверняка уже спит, а будить его звонком не хотелось. Да и дорога неблизкая. Она вспомнила про постоялый двор на окраине, тот самый, что стоял неподалёку от старого парка. «Схожу туда, переночую, а утром спокойно поеду домой», — подумала она, и эта мысль показалась ей разумной.
Путь через парк был тихим и тёмным. Фонари горели редко, между ними тянулись длинные полосы тени. Клеа шла, слегка покачиваясь, и пыталась собраться с мыслями. И вдруг из темноты прозвучало:
— Клеа? Это правда ты?
Она замерла. Голос был знакомым до мурашек. Дастин. Он не переставал писать ей сообщения, даже когда она не отвечала. Его слова она удаляла, не читая до конца, потому что знала: они снова разбудят старые чувства и старую боль.
Он подошёл ближе, и в свете фонаря она увидела его лицо — всё такое же открытое, такое же настойчивое. Он говорил что‑то о том, как скучал, как не мог забыть, как каждый раз, когда видел её имя в телефоне, сердце сжималось. Он шёл рядом, потом чуть впереди, потом снова рядом, и слова лились рекой, как вино лилось из бокалов днём.
И Клеа слушала...Она просто шла, а прошлое накрывало её волной. Они дошли до постоялого двора, и Дастин, не спрашивая, снял комнату. Всё происходило будто не с ней, будто она наблюдала за кем‑то другим. Уже в комнате Клеа немного очнулась и решила высказать Дастину все, что наболело за все эти долгие годы...Но на последнем громком выдохе он просто поцеловал ее и это было только началом этой ночи...
⭑*•̩̩͙⊱••••✩••••̩̩͙⊰•*•̩̩͙⊱••••✩••••̩̩͙⊰•*⭑
Когда первые лучи солнца пробрались сквозь занавески, Клеа вдруг очнулась..
Она посмотрела на Дастина, на его расслабленное лицо, на руку, которая всё ещё лежала рядом, и почувствовала, как на грудь наваливается тяжесть. Вина. Тяжёлая, горькая, настоящая. Перед Рэем, перед Уэйном, перед самой собой.
— Прости, — тихо сказала она, натягивая платье. — Прости, что позволила этому случиться. Но ты больше не должен появляться в моей жизни. Пожалуйста.
Дастин сел на кровати, будто только сейчас понял, что утро — это не продолжение ночи, а её конец. Он хотел что‑то сказать, но Клеа подняла руку:
— Не надо. Просто… не пиши мне больше. Не ищи меня. У меня есть семья, и я хочу быть с ними.
Она вышла из комнаты, не оглядываясь, и пошла по пустым утренним улицам, чувствуя, как холодный воздух отрезвляет, а слёзы, которых она не хотела, всё равно катятся по щекам.
⭑*•̩̩͙⊱••••✩••••̩̩͙⊰•*•̩̩͙⊱••••✩••••̩̩͙⊰•*⭑
Дома её встретил Рэй — улыбнулся, обнял, спросил, как прошёл праздник. Уэйн, ещё сонный, прижался к ней, и Клеа крепко обняла сына, вдыхая его запах, такой родной и настоящий. И в этот момент она поняла: прошлое должно оставаться прошлым. А её жизнь — здесь, с теми, кто ждёт её дома.
В доме подруги всё закрутилось сразу: смех, музыка, разговоры до хрипоты и бесконечные тосты. Клеа смеялась, рассказывала истории, которые уже давно стали семейными легендами, и не замечала, как бокал сменялся бокалом. Вино лилось легко, как и слова, и к вечеру она уже чувствовала, что мир стал чуть ярче, чуть добрее — и менее реальным.
Когда часы показали далеко за полночь, Клеа поняла: возвращаться домой поздно. Рэй наверняка уже спит, а будить его звонком не хотелось. Да и дорога неблизкая. Она вспомнила про постоялый двор на окраине, тот самый, что стоял неподалёку от старого парка. «Схожу туда, переночую, а утром спокойно поеду домой», — подумала она, и эта мысль показалась ей разумной.
Путь через парк был тихим и тёмным. Фонари горели редко, между ними тянулись длинные полосы тени. Клеа шла, слегка покачиваясь, и пыталась собраться с мыслями. И вдруг из темноты прозвучало:
— Клеа? Это правда ты?
Она замерла. Голос был знакомым до мурашек. Дастин. Он не переставал писать ей сообщения, даже когда она не отвечала. Его слова она удаляла, не читая до конца, потому что знала: они снова разбудят старые чувства и старую боль.
Он подошёл ближе, и в свете фонаря она увидела его лицо — всё такое же открытое, такое же настойчивое. Он говорил что‑то о том, как скучал, как не мог забыть, как каждый раз, когда видел её имя в телефоне, сердце сжималось. Он шёл рядом, потом чуть впереди, потом снова рядом, и слова лились рекой, как вино лилось из бокалов днём.
И Клеа слушала...Она просто шла, а прошлое накрывало её волной. Они дошли до постоялого двора, и Дастин, не спрашивая, снял комнату. Всё происходило будто не с ней, будто она наблюдала за кем‑то другим. Уже в комнате Клеа немного очнулась и решила высказать Дастину все, что наболело за все эти долгие годы...Но на последнем громком выдохе он просто поцеловал ее и это было только началом этой ночи...
⭑*•̩̩͙⊱••••✩••••̩̩͙⊰•*•̩̩͙⊱••••✩••••̩̩͙⊰•*⭑
Когда первые лучи солнца пробрались сквозь занавески, Клеа вдруг очнулась..
Она посмотрела на Дастина, на его расслабленное лицо, на руку, которая всё ещё лежала рядом, и почувствовала, как на грудь наваливается тяжесть. Вина. Тяжёлая, горькая, настоящая. Перед Рэем, перед Уэйном, перед самой собой.
— Прости, — тихо сказала она, натягивая платье. — Прости, что позволила этому случиться. Но ты больше не должен появляться в моей жизни. Пожалуйста.
Дастин сел на кровати, будто только сейчас понял, что утро — это не продолжение ночи, а её конец. Он хотел что‑то сказать, но Клеа подняла руку:
— Не надо. Просто… не пиши мне больше. Не ищи меня. У меня есть семья, и я хочу быть с ними.
Она вышла из комнаты, не оглядываясь, и пошла по пустым утренним улицам, чувствуя, как холодный воздух отрезвляет, а слёзы, которых она не хотела, всё равно катятся по щекам.
⭑*•̩̩͙⊱••••✩••••̩̩͙⊰•*•̩̩͙⊱••••✩••••̩̩͙⊰•*⭑
Дома её встретил Рэй — улыбнулся, обнял, спросил, как прошёл праздник. Уэйн, ещё сонный, прижался к ней, и Клеа крепко обняла сына, вдыхая его запах, такой родной и настоящий. И в этот момент она поняла: прошлое должно оставаться прошлым. А её жизнь — здесь, с теми, кто ждёт её дома.