Династия Аффлек / The Sims 4

Уэйн всегда притягивал взгляды — в нём было что-то такое: лёгкая небрежность, спокойный голос, умение слушать. Неудивительно, что в компании на него заглядывались почти все девушки. Он не старался быть в центре внимания, но оказывался там сам собой — и это только добавляло ему притягательности.
Недавно в их компании появилась Лия. Они быстро нашли общий язык в громких дружеских посиделках. Со временем Лия начала смотреть на Уэйна иначе. Ей хотелось не просто дружить — хотелось быть ближе. Но она боялась рисковать их связью: вдруг признание всё испортит?
И тогда Лия придумала план, который казался ей идеальным. Однажды вечером, когда они сидели у ворот старого гаража, где проходила очередная вечеринка и смотрели на звёзды, она спокойно, будто речь шла о чём-то обыденном, предложила:
— Давай будем… партнёрами. Просто для уединений, для романтики. А в остальное время — как всегда: друзья. Ты не обязан влюбляться. Просто… пусть у нас будет это.
Уэйн помолчал, глядя куда-то вдаль, и честно ответил:
— Я не хочу тебя обманывать. Если я не чувствую того, что тебе нужно, я не стану притворяться.
Но Лия не сдалась. Она решила, что если дать ему время, чувства обязательно придут. И пока Уэйн ничего не подозревал, она ловко, почти незаметно, отваживала от него всех девушек, которые ему нравились. То пускала слух, что та или иная девчонка плохо о нём отзывается, то нарочно втягивала их в неловкие разговоры, то просто уводила Уэйна в сторону, когда кто-то пытался с ним заговорить.
Друзья всё видели. Кто-то отводил глаза, кто-то хмурился, а лучший друг Уэйна как-то прямо сказал Лие:
— Ты же душишь его этой своей заботой. Он должен сам выбирать, с кем быть.
Лия только отмахивалась:
— Вы ничего не понимаете. Он просто ещё не разобрался в себе.
А Уэйн… он по-прежнему ценил их дружбу, но в последнее время всё чаще ловил себя на мысли, что рядом с Лией ему становится тесно. Не потому, что она плохая, а потому, что её желание удержать его рядом будто заслоняло весь остальной мир. И однажды, когда она снова ловко «спасла» его от разговора с симпатичной белокурой девушкой, он тихо, но твёрдо сказал:
— Лия, я благодарен тебе за всё, правда. Но я не хочу, чтобы ты выбирала за меня. Пусть всё идёт своим чередом.
Лия застыла, будто её окатили холодной водой. Она хотела возразить, сказать, что знает лучше, но увидела в его глазах не раздражение, а усталость — и поняла: что-то важное между ними уже сдвинулось...

Солнце уже садилось, окрашивая сад в тёплые медовые тона, когда Уэйн распахнул калитку и шагнул на участок. Он приехал без предупреждения, просто потому, что соскучился — и этого хватило, чтобы лица всех засветились. Брат и сестра повисли на нём, смеясь и перебивая друг друга, торопясь рассказать все новости, пока Рэй жарил шашлык.
Клеа стояла чуть в стороне, наблюдая за сыном, и в груди у неё разливалось тихое, но сильное тепло. Уэйн вырос, стал шире в плечах, в его движениях появилась собранность, которой не было в детстве.
Рэй подбрасывал угли, шутил, разливал лимонад, и вечер казался обычным, счастливым, таким, какими и должны быть семейные дни. Но вдруг Уэйн замер. Его взгляд упёрся в забор, в тень за досками, где стоял человек. Лицо Уэйна стало жёстким, будто кто-то выключил свет в его глазах.
Дастин. Тот, кто когда-то ушёл, оставив после себя только горькие слова и разбитые обещания.
Семья будто застыла. Дастин стоял, не двигаясь, не пытаясь заговорить, просто смотрел — и в этом молчании было больше боли, чем в любых криках. Клеа пошатнулась, схватилась за спинку стула, чтобы не упасть. Ей казалось, что земля уходит из-под ног, а время откатывается назад, к тем дням, когда она была слабой и верила каждому слову.
Рэй шагнул вперёд, сжав кулаки. В его груди горело желание раз и навсегда поставить точку, показать этому человеку, что здесь его не ждут, что эта семья принадлежит ему, который каждый день доказывал это делами, а не пустыми словами. Но Уэйн положил руку ему на плечо — крепко, твёрдо, по-взрослому.
— Я сам, — тихо, но так, что все услышали, сказал он. — Это моя история.
Уэйн и Дастин ушли в дом. Дверь закрылась, и через минуту оттуда донеслись резкие голоса, тяжёлые, как удары молота. Потом раздался грохот, звук падения, ещё один удар. Семья рванулась к двери, вбежала в комнату и увидела, как Уэйн нависает над Дастином, тяжело дыша, с искажённым от ярости лицом. Дастин сидел на полу, прижимая руку к рассечённой брови, и впервые за всё время выглядел не грозным, а просто жалким.
Они разняли их. Уэйн отступил, стёр тыльной стороной ладони пот со лба, но взгляда не опустил. Он посмотрел на мать так, будто хотел сказать что-то важное, что-то, что он знал давно, но не решался произнести. В его глазах мелькнуло понимание — такое глубокое, что у Клеа похолодели пальцы.
Когда Уэйн уехал, дом будто стал тише, но эта тишина была не пустой, а наполненной смыслом. Клеа и Рэй просидели на кухне до самого рассвета. Говорили тихо, почти шёпотом, разбирая по кусочкам то, что случилось, и то, что было раньше. Клеа впервые рассказала Рэю всё до конца: о своей слабости, о стыде, о том, как долго она носила в себе вину за то, что не смогла сразу увидеть правду...
С того дня Дастин больше не появлялся. А если и проходил где-то поблизости, то не смел подойти к забору. Прошлое осталось позади, как старая, потрёпанная карта, которую больше не нужно доставать.
≪ ◦ ❖ ◦ ≫≪ ◦ ❖ ◦ ≫≪ ◦ ❖ ◦ ≫
А семья продолжала жить. По выходным они снова собирались в саду, жарили мясо, смеялись, спорили из-за настольной игры и пили чай на веранде. И каждый раз, когда Клеа ловила взгляд Рэя или видела, как Уэйн помогает брату и сестре, она понимала: они построили что-то настоящее. Что-то, что никто не сможет разрушить.
И этого было достаточно.

Встречайте! Уэйн Аффлек - наследник второго поколения нашей династии! 🥰🥳
Давайте окунемся в его историю. Сколько же интересного его ждет!!

Добрый вечер! Наступил тот момент, когда история семьи Аффлек совпадает с игрой в реальном времени. К сожалению, скринов до взросления Уэйна у меня не осталось больше, расскажу в общих чертах:
ꕥ Рэй и Клеа так же живут вместе, у них крепкая семья и пока он не узнал о том, что его любимая так глубоко скрывает и пытается забыть. Клеа родила Рэю сына и дочь, которые уже подросли - Зан и Миракл.
ꕥ Уэйн вырос и стал успешным блогером, закончил на отлично факультер по экономике. Так же его заработок позволил ему снять отдельный дом. Уэйн стал самым настоящим ловеласом, у него было много девушек, но он всегда был с ними честен.
С братом и сестрой у него были великолепные отношения.
ꕥ Дастин так же жил со своей женой, которую ему засватала его сердобольная мамаша, у него тоже были дети. Пока он больше не появлялся в доме Аффлек.

Клеа ехала в Честнат‑Ридж с лёгким волнением — день рождения подруги всегда был поводом для радости, но в этот раз что‑то внутри будто подсказывало: день будет непростым. Рэй поцеловал её на прощание и улыбнулся: «Отдохни, повеселись. Мы с Уэйном тут не пропадём». И Клеа улыбнулась в ответ, стараясь прогнать странное предчувствие.
В доме подруги всё закрутилось сразу: смех, музыка, разговоры до хрипоты и бесконечные тосты. Клеа смеялась, рассказывала истории, которые уже давно стали семейными легендами, и не замечала, как бокал сменялся бокалом. Вино лилось легко, как и слова, и к вечеру она уже чувствовала, что мир стал чуть ярче, чуть добрее — и менее реальным.
Когда часы показали далеко за полночь, Клеа поняла: возвращаться домой поздно. Рэй наверняка уже спит, а будить его звонком не хотелось. Да и дорога неблизкая. Она вспомнила про постоялый двор на окраине, тот самый, что стоял неподалёку от старого парка. «Схожу туда, переночую, а утром спокойно поеду домой», — подумала она, и эта мысль показалась ей разумной.
Путь через парк был тихим и тёмным. Фонари горели редко, между ними тянулись длинные полосы тени. Клеа шла, слегка покачиваясь, и пыталась собраться с мыслями. И вдруг из темноты прозвучало:
— Клеа? Это правда ты?
Она замерла. Голос был знакомым до мурашек. Дастин. Он не переставал писать ей сообщения, даже когда она не отвечала. Его слова она удаляла, не читая до конца, потому что знала: они снова разбудят старые чувства и старую боль.
Он подошёл ближе, и в свете фонаря она увидела его лицо — всё такое же открытое, такое же настойчивое. Он говорил что‑то о том, как скучал, как не мог забыть, как каждый раз, когда видел её имя в телефоне, сердце сжималось. Он шёл рядом, потом чуть впереди, потом снова рядом, и слова лились рекой, как вино лилось из бокалов днём.
И Клеа слушала...Она просто шла, а прошлое накрывало её волной. Они дошли до постоялого двора, и Дастин, не спрашивая, снял комнату. Всё происходило будто не с ней, будто она наблюдала за кем‑то другим. Уже в комнате Клеа немного очнулась и решила высказать Дастину все, что наболело за все эти долгие годы...Но на последнем громком выдохе он просто поцеловал ее и это было только началом этой ночи...
⭑*•̩̩͙⊱••••✩••••̩̩͙⊰•*•̩̩͙⊱••••✩••••̩̩͙⊰•*⭑
Когда первые лучи солнца пробрались сквозь занавески, Клеа вдруг очнулась..
Она посмотрела на Дастина, на его расслабленное лицо, на руку, которая всё ещё лежала рядом, и почувствовала, как на грудь наваливается тяжесть. Вина. Тяжёлая, горькая, настоящая. Перед Рэем, перед Уэйном, перед самой собой.
— Прости, — тихо сказала она, натягивая платье. — Прости, что позволила этому случиться. Но ты больше не должен появляться в моей жизни. Пожалуйста.
Дастин сел на кровати, будто только сейчас понял, что утро — это не продолжение ночи, а её конец. Он хотел что‑то сказать, но Клеа подняла руку:
— Не надо. Просто… не пиши мне больше. Не ищи меня. У меня есть семья, и я хочу быть с ними.
Она вышла из комнаты, не оглядываясь, и пошла по пустым утренним улицам, чувствуя, как холодный воздух отрезвляет, а слёзы, которых она не хотела, всё равно катятся по щекам.
⭑*•̩̩͙⊱••••✩••••̩̩͙⊰•*•̩̩͙⊱••••✩••••̩̩͙⊰•*⭑
Дома её встретил Рэй — улыбнулся, обнял, спросил, как прошёл праздник. Уэйн, ещё сонный, прижался к ней, и Клеа крепко обняла сына, вдыхая его запах, такой родной и настоящий. И в этот момент она поняла: прошлое должно оставаться прошлым. А её жизнь — здесь, с теми, кто ждёт её дома.

Уэйн называл Рэя папой.. Не потому, что его заставляли, — а потому, что Рэй научил его ездить на велосипеде, научил держать отвёртку, научил не бояться темноты и не отступать, когда трудно. Настоящего отца Уэйн не помнил вовсе...Знал он о нём немного и урывками.
≪ ◦ ❖ ◦ ≫≪ ◦ ❖ ◦ ≫≪ ◦ ❖ ◦ ≫
Около полудня в дверь позвонили. Клеа как раз вытирала руки полотенцем и шла к двери, думая, что это, наверное, курьер с лекарствами. Она открыла — и остановилась.
На пороге стоял мужчина, с чуть седыми висками и усталыми глазами, которые она узнала бы из тысячи. Он был старше. Он был другим. Но это был он.
— Привет, Клеа, — сказал Дастин.
Она не ответила. Внутри что-то дёрнулось и тут же сжалось в тугой узел.
— Что тебе нужно?
— Я хотел увидеть тебя и сына. — Он не отвёл взгляда. — Я не собираюсь ничего требовать. Просто… увидеть.
И Клеа — сама не понимая почему — отступила в сторону.
Уэйн как раз спускался по лестнице и услышал из прихожей незнакомый голос.
Дастин улыбнулся — неуверенно, слишком широко.
— Ты вырос. Я… я и не думал, что ты будешь таким высоким.
Уэйн ничего не ответил, только смотрел на него с растерянным видом.
— Я хотел сказать тебе — мне очень жаль. Правда жаль. Я много думал о тебе все эти годы... - тихо сказал Дастин.
Он говорил ещё что-то — про то, как всё сложилось, как он был молод и глуп, как теперь лечится, как он не хочет ничего навязывать, — но Уэйн его почти не слышал. Ему вдруг стало холодно и очень хотелось, чтобы Рэй был дома. Чтобы этот мужчина ушёл. Чтобы ничего этого не было.
Клеа стояла между ними, и в ней боролись два человека. Первая — злая, собранная мать, которая была предана этим человеком. Вторая — та, что жила в ней до всего этого, девочка двадцати лет, которая когда-то доверилась Дастину.
И сейчас на мгновение вторая вдруг заговорила громче....
Рэй вошёл и сразу всё понял.
Он умел понимать такие вещи мгновенно. Он и так уже видел по смс от Клеа странное «перезвони, когда сможешь», и ноги сами понесли его домой раньше времени.
— Здравствуй, Рэй, — сказал Дастин.
Рэй медленно положил ключи на полку, снял куртку и повесил её на крючок. Только потом обернулся.
— Тебе здесь нечего делать, — сказал он ровно. — Уходи.
— Я пришёл не к тебе.
— Я знаю, к кому ты пришёл. — Рэй шагнул вперёд, и голос его стал тише, а от этого — страшнее. — Уходи. По-хорошему.
Он говорил негромко, но в прихожей стало очень тесно и очень тихо. Дастин посмотрел на Клеа, потом на Уэйна, потом снова на Рэя — и сдался..
Они постояли в тишине.
А потом у Рэя сдали нервы.
— Клеа, — сказал он, и в голосе его было не спокойствие, а что-то дрожащее, — как ты могла открыть ему дверь?
— Рэй…
— Как?! Ты сидела вот здесь, с Уэйном, и открыла человеку, который тебя предал!
— Я сама не поняла, как так вышло, — сказала она, и это была правда, и эта правда бесила Рэя ещё больше.
— Это должен был быть дом, где его нет! — Он выдохнул и провёл рукой по лицу. — Ты понимаешь, что сейчас было? Ты видела его лицо? Ты видела лицо сына?
— Видела.
— Тогда почему?!
— Хватит! - наотрез заявила Клеа и они закончили этот разговор на громкой ноте, пронзающей сердце острой иглой даже спустя время после сказанного.

Уэйн любил две вещи больше всего на свете: гулять с друзьями и играть в компьютерные игры. Время для него всегда куда-то пропадало — особенно в парке, где с Дэном и Микой можно было носиться до темноты, строить шалаши и придумывать целые королевства.
Мама Уэйна, Клеа, знала эту его особенность и потому всегда говорила:
— До восьми, Уэйн.
— Да, мам!
В ту субботу он, как обычно, пообещал и, как обычно, не сдержал обещания. Телефон остался дома на зарядке. В парке было тепло, мяч летал, клад искался, крепость строилась — и Уэйн не заметил, как солнце ушло за деревья.
А Клеа в это время стояла у окна. В восемь его не было. В полдевятого она вышла на крыльцо. В девять надела куртку и пошла по улице, заглядывая в лица прохожих и спрашивая соседей, не видели ли они мальчика в светлой куртке с рыжим рюкзаком. Улица, которую она знала наизусть, вдруг стала огромной. Внутри у неё всё сжималось от холода, и она уже доставала телефон, когда увидела знакомую фигурку, бегущую через парковую дорожку.
Уэйн подбежал запыхавшийся и сразу начал:
— Мам, прости, я не заметил, как...
Клеа не кричала. Она просто посмотрела на него — и в этом взгляде было столько облегчения и усталости, что Уэйну стало стыдно.
— Я обошла всю улицу, — тихо сказала она. — Идём домой.
Дома был серьёзный разговор. Компьютер отняли до конца недели, телефон остался у мамы на ночь, а каждое утро Уэйн должен был ходить с ней за покупками.

Отпуск у моря
••••✩••••̩̩͙⊰•*⭑⭑*•̩̩͙⊱••••✩••••̩̩͙
После росписи жизнь Клеа и Рэя изменилась — но не так, как меняются декорации в театре. Скорее, в их доме стало больше тепла, смеха и общих планов.
А потом настал день, которого они оба ждали. Рэй официально усыновил сына Уэйна. Мальчик теперь тоже стал частью их семьи.
Вечером они сидели на кухне. Клеа раскладывала по тарелкам ужин, а мальчик рассказывал Рэю какую-то смешную историю. Рассказ был таким увлекательным, что Рэй едва сдерживал улыбку.
— Ну что, — сказал он, когда мальчик наконец сделал паузу. — У меня для вас новость.
Клеа отложила ложку.
— Хорошая?
— Очень хорошая, — ответил Рэй и достал из кармана три билета. — Мы едем в отпуск. На море!
Мальчик замер, а потом широко распахнул глаза.
— Правда? Все вместе?
— Конечно, — улыбнулся Рэй. — Куда же я без своей семьи?
Клеа посмотрела на билеты, потом на Рэя и обняла его.
— Ты умеешь удивлять.
— Я старался, — сказал он. — А теперь помогите мне решить: что важнее взять с собой — крем от солнца или целую сумку вкусностей?
— И то и другое! — хором ответили Клеа и мальчик.
Когда они приехали к морю, мальчик первым делом сбросил обувь и побежал к воде.
— Только не убегай слишком далеко! — крикнула ему Клеа.
— Я только посмотрю, какая она! — отозвался он и осторожно коснулся волны ногой.
Рэй подошёл к нему и протянул руку:
— Пойдём проверим вместе?
Сначала вода показалась прохладной, но вскоре они уже плескались и смеялись. Клеа присоединилась к ним, и вскоре вся троица устроила весёлую битву брызгами.
— Эй, вы двое против меня?! — притворно возмутилась Клеа.
— Мы просто команда! — крикнул мальчик.
— Тогда у команды будет серьёзное преимущество, — сказал Рэй и плеснул водой так ловко, что Клеа рассмеялась громче всех.
Дни у моря пролетали незаметно. Они плавали, строили на песке крепость с башнями и рвом, гуляли по набережной и отдыхали под зонтиком. А ещё каждый день находили что-нибудь вкусное: свежие фрукты, тёплые лепёшки, мороженое и рыбу, приготовленную в маленьком кафе у самого берега.
Однажды вечером они сидели за столиком с видом на море. Солнце медленно опускалось за горизонт, окрашивая воду в золотые и розовые оттенки.
— Вот бы такие вечера никогда не заканчивались, — тихо сказал мальчик.
Рэй положил ладонь ему на плечо.
— Они будут заканчиваться, — ответил он. — Но это не значит, что хорошее исчезает. Мы можем вспоминать этот вечер и потом — уже дома.
— И снова приехать сюда, — добавила Клеа.
Мальчик улыбнулся.
— Тогда в следующий раз я построю крепость ещё больше!
— Договорились, — сказал Рэй. — Только мне оставь должность главного архитектора.
— А мне — главного дегустатора! — засмеялась Клеа.
И они снова рассмеялись втроём — под шум волн, среди запаха моря и вкусного ужина. В тот вечер мальчик понял: семья — это не только те, с кем ты приехал на отдых. Это те, кто держит тебя за руку в воде, делится последним кусочком и обещает, что впереди будет ещё много общих дней.

Рэй никогда не говорил Клеа громких слов о любви. Он просто замечал всё: когда она мёрзла, молча накидывал ей на плечи свой плащ; когда уставала — забирал из рук корзину; по утрам ставил рядом с ней чашку кофе именно такой крепости, как она любила.
Однажды они поехали в город, чтобы узаконить брак. Всё прошло быстро: подписи, улыбки, поздравления. По дороге Клеа остановилась у ювелирной витрины. Её взгляд задержался на браслете с маленькой серебряной подвеской.
— Красивый, — тихо сказала она и пошла дальше.
Рэй ничего не ответил, но запомнил.
Вечером дома он подошёл к Клеа, пока она раскладывала бумаги, и протянул ей небольшую коробочку. Внутри лежал тот самый браслет.
— Ты купил его, Рэй...? — удивлённо спросила она.
Рэй лишь кивнул. Он взял её за руку и застегнул украшение на запястье, осторожно коснувшись пальцами её кожи. Потом подошёл ближе и поцеловал её — нежно, без спешки.
Клеа улыбнулась, прижавшись лбом к его плечу. Рэй не произнёс ни слова о любви. Но браслет на её руке, тепло его ладони и этот тихий поцелуй сказали всё за него.