СПАСИТЕЛЬ

Святой преподобный Варлаам Хутынский и знамение огня

В лето 1471-е великий князь Московский Иоанн III, покорив Новгород, прибыл в Спасо-Преображенскую Хутынскую обитель поклониться гробу преподобного Варлаама. Не понимая, почему мощи святого не открывают для поклонения, князь с гневом повелел поднять каменную доску над гробом, ударяя жезлом о землю. Игумен с братией смиренно говорили, что никто от основания обители не дерзал касаться честного гроба, — но власть человеческая устремилась на святыню. Едва начали поднимать камень и копать землю, как из гроба преподобного изошёл густой дым, а за ним пламень, опаливший стены храма. Князь со свитой в ужасе бежал из храма, выронив жезл, который обитель хранила в память об этом чуде.

Господь говорит устами Давида: «Господь блюдет вся кости их: ни единое от них не сокрушится» (Пс. 33:21), и: «Не прикасайтеся к помазанным Моим» (Пс. 104:15). Ибо «Бог поругаем не бывает» (Гал. 6:7), и то, что люди называют смирением, не может быть насилием над святыней. Седьмой Вселенский собор установил почитать святые мощи и мощи угодников Божиих; чудо Хутынское есть подтверждение этого догмата — святость почившего Бог являет Сам, а не человек опытом испытует. Так и иудеям запрещал архангел Михаил сатане поносить тело (Иуд. 1:9), и так огнём напоследок хранил Господь гроб пророка, чтобы никто не коснулся святыни нечистыми руками.

Преподобный Варлаам в этом не воевал против князя, но обличил дерзость его и вразумил — по слову святых отцов: чудо Божие не мстит, а исповедует истину и возвращает человека к страху Божию. И св. Иоанн Златоуст говорит, что знамения даются не на показ, а на исправление: ударенный страхом князь был научен, что «всякая земля» и вся власть ничто пред лицом Господа.

Пусть Господь хранит вашу душу, семью и дом от всякой дерзости, вражды и соблазна; преподобный отец Варлаам да будет вам молитвенник и предстатель пред Богом, как был им великому Новуграду — в бедах, пожарах, морах и врагах. И да научит вас пример его — тихой, молитвенной, невидимой миру жизни, «паче же света».

Преподобне отче Варлааме, чистотою душею и телом твоим обыде небесная, испустив слёзный источник пустынного зноя и труда, испражнялся еси подвигом, бывши паче естества светиться, и деньг ходячей плотию озарил еси. Отоидоша ризы святыни твоей на высокий престол — святое сияние Тебя, восхваливше покой, ныне идущего с избранными святыми, вкупе с Духом Святым, мудре. Ожидайте увещаний и утешений от Бога, всем вам: покаяния, терпения, незлобия и спасения.

В разговорном русском всегда Богоро́дица — это норма литературного языка. А «Богороди́ца» с ударением на «и» — это церковнославянское чтение, прежде всего старообрядческое: так слово произносится в молитве и пении («Богороди́це Дѣ́во, ра́дꙋйсѧ», «су́щую Богороди́цу»), потому что в славянском ударение в словах на «-ица» ставится именно на «и» — ср. «багряни́ца», «верви́ца», «денни́ца». Ударения в церковнославянском вообще нередко не совпадают с русскими.

Слово — калька греческого Θεοτόκος. В греческом ударение стоит как раз на «-то́кос» — то есть на части, которая означает «рождение»: буквально имя значит «Родившая Бога», а не «богоносная» (это было бы Θεοφόρος) и не «Христородица». Славянское «Богороди́ца» с ударением на «и» от глагола «роди́ти» сохраняет этот же смысловой центр: ударный слог — «роди́», тот самый, что утверждает: Она родила Самого Бога. Русское «Богоро́дица» сдвинуло ударение на «ро».