Моя сборка изначально была бракованной: датчики тревоги выкручены на максимум, а тело похоже на карикатуру. Этот мир с детства казался мне чужим и враждебным, и я ответил ему тотальной забастовкой.
Зачем мне варить супы и соответствовать чьим-то нормам? Я глушу голод хрустящей химией и заливаю его энергетиками — это быстро и не требует усилий. Аппетита у меня никогда не было, как и нормального веса. Мое главное правило: «Я не просил меня сюда подселять, а значит, я ничего никому не должен».
Организм ответил на это системным сбоем. Теперь внутри меня непрерывно все коротит и болит. Социофобия заперла меня в четырех стенах, а банальный поход за хлебом превратился в восхождение на Эверест. Силы иссякли, а за окном — чуждый паноптикум людей, которых я и людьми назвать не могу. Нас швыряют в бытие без нашего согласия, выдают дефектный набор параметров, а потом требуют «изменить мышление».
Сидя среди пустых оберток в ежесекундной боли, я задаю себе один-единственный вопрос: как мне взломать код этой клетки, если у меня нет сил даже доползти до двери?
Зачем мне варить супы и соответствовать чьим-то нормам? Я глушу голод хрустящей химией и заливаю его энергетиками — это быстро и не требует усилий. Аппетита у меня никогда не было, как и нормального веса. Мое главное правило: «Я не просил меня сюда подселять, а значит, я ничего никому не должен».
Организм ответил на это системным сбоем. Теперь внутри меня непрерывно все коротит и болит. Социофобия заперла меня в четырех стенах, а банальный поход за хлебом превратился в восхождение на Эверест. Силы иссякли, а за окном — чуждый паноптикум людей, которых я и людьми назвать не могу. Нас швыряют в бытие без нашего согласия, выдают дефектный набор параметров, а потом требуют «изменить мышление».
Сидя среди пустых оберток в ежесекундной боли, я задаю себе один-единственный вопрос: как мне взломать код этой клетки, если у меня нет сил даже доползти до двери?
Просмотры: 23