Часть восьмая

Грани и границы уюта
Три дня Ирма пыталась построить дом своими руками.
Она плела ветви орешника, сдирая кожу с ладоней до крови. Она месила глину у ручья, пока мышцы ног не начинали дрожать от напряжения. Но к вечеру третьего дня, глядя на покосившийся, хлипкий каркас, который ветер грозился снести в любой момент, она поняла: она не справится без помощи Бора, потому что она была всего лишь человеком, а лес древним и огромным миром со своими правилами и порядками. Конечно она могла бы жить и в корнях Бора, он бы ее защищал и оберегал, но ей хотелось настоящий дом, имеющий стены, крышу и очаг. Силы покинули её. Ирма рухнула на мягкий, пружинящий мох у самых корней Священного Вяза. Обняв шершавую кору, она закрыла глаза и провалилась в тяжелый, мгновенный сон.
***
Ей приснился старый дом на опушке. Но он не был пыльным и застывшим во времени. Он сиял изнутри мягким, золотистым светом, показывая что он ее всегда ждёт.
У окна стояла мать. Майя была немного расстроена , но выглядела счастливой, именно такой Ирма запомнила её. Ее волосы были собраны в небрежную косу, руки сложены на груди, а на губах играла та самая, чуть хулиганская улыбка.
— Мама... — прошептала Ирма, делая шаг вперед. — Я не могу. У меня не получается. Дом рушится, руки в кровь... Я не справилась...
Майя подошла к ней и коснулась ладонью её щеки. Прикосновение было теплым, словно солнечный луч, пробившийся сквозь листву.
— Ты и не должна строить его сама, Искорка, — тихо сказала мать. — Ты пытаешься заставить лес подчиниться твоим рукам. Но лес не любит вмешательства и не терпит приказов. Попроси лес о помощи, но сделай это так как может только хранительница. Спой ему песню леса, которую подскажет сердце. Лес любит музыку.
— Музыку? — Ирма растерянно моргнула.
— Ты забыла Песню Леса, — улыбнулась Майя, и её образ начал мягко растворяться, превращаясь в рой светлячков. — Но твоё сердце все помнит. Встань на рассвете, подними глаза на восходящее солнце. Отключи сознание доверившись сердцу. Открой рот. И просто позволь Бору петь через тебя.
***
Ирма открыла глаза.
Небо над лесом только начинало светлеть, окрашиваясь в нежные утренние оттенки. Воздух был кристально чистым и звенящим от утренней тишины.
Она медленно встала. Тело всё ещё ныло, но в груди горел странный, новый огонь. Она подошла к своему недостроенному, жалкому каркасу из веток и глубоко вдохнула и подняла голову к верхушкам сосен. Руки всё ещё болели, но Вяз за ночь забрал боль, оставив лишь тонкие серебристые шрамы.
Сначала это был просто тихий выдох. Потом — неуверенный, дрожащий звук. Но как только первая нота коснулась утреннего воздуха, произошло чудо.
Земля под её босыми ногами слабо запульсировала.
Ирма закрыла глаза , раскрыла руки обнимая Священный Бор и перестала думать. Она просто открылась. Она вспомнила запах маминых рук, треск дров в очаге, шум дождя по крыше, сияние светлячков в ночи. Мелодия полилась из неё сама — низкая, вибрирующая, похожая на гудение тысяч невидимых струн.
Лес откликнулся.
Сначала зашевелился мох. Он пополз по земле, словно зеленая волна, укрывая фундамент дома мягким ковром. Затем ожили ветви. Молодые побеги орешника и ивы, которые Ирма с таким трудом собирала вчера, сами поднялись с земли. Они извивались в воздухе, словно танцующие змеи, и с тихим, уютным шорохом переплетались между собой, создавая идеальные, прочные стены. Узлы затягивались сами собой, крепче любых человеческих рук.
Ирма пела громче, её голос набирал силу, сливаясь с шелестом листвы и пением просыпающихся птиц.
Глина, которую Ирма собрала у ручья и оставила рядом с домом поднялась в воздух. Тяжелые, бурые комья летели к стенам, размазываясь по плетению ровным, гладким слоем, словно невидимые руки лепили идеальную крепость. Глина ложилась точно, закрывая каждую щель, каждый просвет.