Я — геолог с Ленских приисков. Живу и работаю на Золотом материке. Здесь — правда о россыпях, поиске золота, таёжных буднях и настоящем фарте. Без прикрас, но с душой.
СводкаГлавные показатели канала за выбранный период. Изменение — к такому же отрезку перед периодом, если за него есть статистика. Наведите на диаграмму плитки, чтобы увидеть число в каждой точке периода.
Главные числа
ПодписчикиСколько подписчиков у канала сейчас. Волна — число подписчиков в каждой точке периода. Изменение — к началу периода.83▲ 16,9 %+12 за период
ПросмотрыСколько сейчас просмотров у постов, вышедших за период. Это не просмотры за день: сколько посмотрели вчера, MAX не сообщает.548▼ 34,2 %было 948
РеакцииСколько реакций у постов, вышедших за период.82▼ 2,8 %было 96
УпоминанияСколько раз канал упомянули другие каналы: ссылки и репосты, без рекламных постов. Чем крупнее круг, тем больше упоминаний в этой точке периода.58▼ 17,1 %было 72по подписке
РепостыСколько раз другие каналы сделали репост постов этого канала (без рекламных постов). Репосты входят и в число упоминаний.26▼ 0,9 %было 27после входа
Средний охват постаСколько просмотров в среднем набирает один пост. Считаем по постам старше двух суток: у свежих просмотры ещё растут. Точки, где есть свежие посты, — пунктиром и полыми кружками: охват всех постов на сейчас, он ещё вырастет.59▼ 6,6 %было 63
ERRКакая доля подписчиков видит средний пост: средний охват ÷ подписчики × 100 %. Линия — ERR в каждой точке периода, пунктир — ERR прошлого такого же периода. Точки с постами моложе двух суток — полые кружки на пунктирном конце линии.71,1 %▼ 17,9 п. п.пунктир — было 89,0 %
Вовлечённость ERКак часто читатели реагируют на посты: реакции ÷ просмотры × 100 %. Засечка на полосе — прошлый период.14,96 %▲ 4,8 п. п.
было 10,13 %
Постов в деньСколько публикаций в среднем выходит за день. Клетка — точка периода: чем темнее, тем больше постов в день.1,4▼ 24,1 %было 2,1
Доля рекламыКакая доля публикаций за период похожа на рекламу: маркировка erid, рекламные ссылки и другие признаки. Шкала — рекламная нагрузка по порогам индекса качества: до 10 % — низкая, до 25 % — умеренная, до 50 % — высокая, дальше — очень высокая. Рост доли отмечается красным.2,5 %▼ 1,8 п. п.
ДинамикаСверху — число подписчиков на конец каждой точки периода, снизу — прирост за точку: зелёный — подписчиков стало больше, красный — меньше. Над графиком прироста — самый большой прирост и самая большая убыль. Сколько подписалось и отписалось по отдельности, MAX не сообщает.
Рост аудитории
+11подписчиков за период
+10 самый большой прирост · 13 окт 2026−1 самая большая убыль · 14 окт 2026
Оценка каналаОценка канала от 0 до 100 из пяти частей: аудитория, честность роста, рекламная нагрузка, доверие и достоверность расчёта. Полоса — сколько баллов часть набрала из своего максимума. Индекс пересчитывается каждую ночь; каналы сравниваются с похожими — той же категории и размера.
Индекс качества пока не рассчитан. Он появляется у каналов от 500 подписчиков, которые публикуют посты хотя бы раз в неделю, после недели наблюдения.
ОхватыСколько сейчас просмотров у постов, вышедших в каждой точке периода (а не просмотры за день). Подписан рекорд; точка с сегодняшним днём бледнее — день ещё идёт. Средний охват поста — по постам старше двух суток.
Просмотры и охват
548просмотров за период▼ 34,2 %
Средний охват поста — 59 просмотров (посты старше двух суток).
ВовлечённостьER — реакции, делённые на просмотры, в процентах — у постов каждой точки периода. Пунктир — ER за весь период. Изменение — в процентных пунктах к прошлому такому же периоду.
Вовлечённость подписчиков
14,96 %ER = реакции ÷ просмотры▲ 4,8 п. п.
ER каналав среднем за период
ЦитируемостьИндекс цитируемости (ИЦ) — насколько часто и какими каналами упоминают этот канал за последние 30 дней, без рекламных постов. Уровень — место среди похожих каналов. Линия — ИЦ в каждой точке периода (в неделе и месяце — средний за её дни).
Индекс цитируемости пока не рассчитан: он появится после ночного расчёта, когда канал упомянут другие каналы.
РитмСколько постов в среднем выходит в каждый час каждого дня недели, время московское: чем темнее клетка, тем больше публикаций. «Лучшее время» — часы, в которые у постов старше двух суток самый высокий средний охват.
Когда и сколько публикует
ПнВтСрЧтПтСбВс
036912151821
Лучшее время:09:0018:00часы, в которые у постов самый высокий средний охват
ФорматыИз чего состоит лента. У каждого поста один формат — по старшинству: репост, видео, фото, ссылка, текст. Полоса и проценты — доля постов формата; справа — средний охват одного поста формата (по постам старше двух суток), полоска — сравнение с самым просматриваемым форматом.
ПубликацииКаждая точка — пост за период: по горизонтали — дата выхода, по вертикали — просмотры, размер точки — реакции, цвет — формат. Так видно хиты, провалы и то, как меняется охват. У крупных каналов показаны 100 самых просматриваемых постов и равномерная выборка остальных — не больше 1 500 точек.
Каждый пост — точка
Выше — больше просмотров, крупнее — больше реакций. Нажмите на точку, чтобы открыть пост.
ВидеоФотоДругоеразмер — реакцииПриближение — кнопками «+» и «−», щипком или Ctrl + колесо мыши; приближенный график сдвигается перетаскиванием
СводкаИтоги выбранного периода: сколько вышло публикаций, сколько у них сейчас просмотров и реакций и средний охват поста. Просмотры — текущие у постов, вышедших в эти дни, а не просмотры за день. Изменение — к такому же отрезку перед периодом, если за него есть статистика.
Итоги периода
Нажмите на показатель — ниже он появится по точкам периода
Просмотрысегодня — день ещё идётТочки с постами моложе двух суток — бледные с пунктиром: их просмотры ещё растут.
РекламаКакая доля публикаций за период похожа на рекламу: маркировка erid, рекламные ссылки и другие признаки. Детектор осторожный, поэтому настоящая доля обычно выше. Шкала — рекламная нагрузка по порогам индекса качества. Ниже — средний охват рекламного и обычного поста и кого рекламирует канал (сайты, на которые ведут ссылки из рекламы).
Что работаетПосты периода с наибольшим числом просмотров. Полоса — просмотры относительно первого места. Превью — картинка поста, у поста без картинки — аватар канала. Просмотры — сколько у поста сейчас.
РитмСколько постов вышло в каждый день периода (бледные столбики) и среднее за 7 дней (линия): видно, разгоняется канал или затихает. Сегодняшний день ещё идёт, поэтому среднее для него считается по вчерашний день.
Публикации по дням
Бледные столбики — дни, линия — среднее за 7 дней: видно, разгоняется канал или затихает
Публикации за деньСреднее за 7 дней
Данные обновлены в 03:33 по Москве. Просмотры — текущие у постов, вышедших в эти дни; средний охват — по постам старше двух суток.
Как считается индекс качества
Смотрите на фото: темная вода уже не спешит, а по берегам, словно белые кружева, подступили забереги. Еще немного — и ударят настоящие морозы, скуют реку льдом до самого мая.
На Золотом материке смена сезонов происходит резко, без полутонов. Вчера еще хлюпала грязь под ногами, а сегодня утром — снег и тонкий лед у берега. В такие моменты тайга замирает. Словно сама природа говорит: «Всё, поработали, теперь можно и отдохнуть».
Но река не останавливается. Под этим льдом она будет течь всю зиму, накапливать силы. И как только солнце пригреет, она снова оживет, вырвется на волю, зашумит и понесет свои воды. Так же и в нашей работе: даже в самые лютые морозы мы не стоим на месте. Вскрываем мерзлоту, бурим, ищем.
Красиво и сурово. Наш Север.
А у вас как? Река уже встала или пока только забереги? Делитесь в комментариях.
Сижу вот под деревом, отдыхаю после трудового дня (как видно на фото — прилёг на ствол, ноги в новых сапогах отдыхают). И что-то вспомнилась мне одна история из прошлого. Навеяло, знаете ли, свежим воздухом...
Было это на Малом Патоме. В одной крупной артели решили проявить чудеса агрономии — прямо на участке, среди вечной мерзлоты, разбили теплицы. Выровняли бульдозером площадку, привезли чернозём, удобрения. И выписали из центральной России молодого агронома — парня после института, полного энтузиазма.
Дела пошли так хорошо, что мужики не могли нарадоваться. Огурцы — как поросенки, помидоры — налитые, зелени — море. Все только и говорили: «Агроном от Бога! Золотые руки! Знал бы, что в тайге так можно, давно бы теплицы поставили!»
И вот приезжает как-то на этот участок главный инженер. Решил полюбопытствовать, посмотреть на это чудо. Заходит в теплицу. И правда — красота! Овощи ломятся, ботва по колено. И вдруг среди этой идиллии он замечает какие-то странные кустики. Резные листья, растут не как огурцы, а как-то... подозрительно хорошо.
Подзывает он агронома: — Слышь, коллега, а это что за диковинка меж помидоров?
Агроном даже бровью не повёл. Смотрит так профессионально, поправляет очки и невозмутимо отвечает: — А, это? Это, Пётр Семёнович, экспериментальный сорт сидератов. Мы его для азотфиксации высаживаем. Он почву структурирует, от вредителей защищает. Пока не зацвёл — скосим, земля после него пухнуть будет, огурцы во-о-от такие вырастут!
Главный инженер покивал: «А-а-а, ну тогда ладно. Грамотный подход». Достал телефон, сфотографировал кустик для отчёта и уехал в Бодайбо.
А вечером, в гостинице, сидит он, скучает. Открывает Гугл, вбивает в поисковик: «растение резные листья сидерат азотфиксация».
Через минуту он уже сидел с выпученными глазами. На экране красочно цвела... конопля. Ну, то есть каннабис. Марихуана. Тот самый сидерат, от которого «почва пухнуть будет».
На следующий день на участке высадился вертолёт с охраной из Бодайбо. Всю эту «экспериментальную агрономию» выдрали с корнем, а бедного агронома попросили написать заявление «по собственному желанию». Дело до суда доводить не стали — а то впаяли бы парню лет 12 строгого режима за такое сельское хозяйство.
Конечно, после этого теплицы быстро свернули, а мужики на участке ещё долго вздыхали: — Эх, жалко агронома! Такой мужик хороший был, от Бога... И огурцы у него росли, и помидоры... А уж какая ботва была! Прямо душа радовалась!
Вот такие «сидераты» иногда вырастают там, где их не ждёшь.
Хорошего вам настроения, друзья! И пусть ваши теплицы растят только то, что положено! 😉
А вы бы какой сорт «сидератов» высадили? Шучу-шучу! Делитесь в комментариях, какие забавные истории случались у вас на производстве.
Наша россыпь — слоёный пирог. И верхний слой — самый неподатливый
Друзья, сегодня хочу показать вам, как на самом деле выглядит добыча россыпного золота. Не в кино, не в мечтах, а в реальности. На видео — тяжёлый японский бульдозер ведёт неравный бой с огромным валуном. Он подъезжает к нему то с одной стороны, то с другой, то отвалом, то рыхлителем. Валун вморожен в вечную мерзлоту. Он не хочет сдаваться. И это только один камень.
Наша россыпь — это слоёный пирог. Три пласта золотоносных песков. И самый верхний пласт перекрыт слоем огромных валунов — до двух метров в диаметре, весом до десяти и более тонн. Они вморожены в мерзлоту так, что порой, чтобы выковырять только один такой валун, уходят часы. Техника ревёт, гусеницы буксуют, сталь скрежещет по камню. А он стоит. И не двигается.
Многие считают, что добывать россыпное золото легко. Пришёл на ключ, набрал в лоток породы и мой себе на здоровье. Если бы это было так легко, золото не стоило бы столько. Каждая крупинка, каждый значок, каждый самородок — это часы борьбы с мерзлотой, с валунами, с грязью, с холодом. Это пот, который замерзает на лице. Это руки, которые не разгибаются. Это техника, которая ломается. И это вера, что под этим каменным панцирем лежит то, ради чего мы здесь.
Посмотрите на это видео. Посмотрите, как бульдозер снова и снова идёт на штурм. Кто победит? Мы победим. Потому что иначе нельзя. Потому что под этими валунами — наше золото.
А вы знали, что добыча россыпного золота — это такая вот битва? Делитесь в комментариях.
Знаете, друзья, иногда я думаю о парадоксе нашей профессии.
Мы ходим по тайге Бодайбинского района, вгрызаемся бульдозерами в вечную мерзлоту, промываем пески на Ленских россыпях, поднимаем самородки из-под вековых наносов. Каждый грамм — результат труда, чутья и удачи.
А теперь представьте: 99% всего золота нашей планеты навсегда спрятано в ядре Земли, на глубине более 5 000 километров.
Сколько это?
Учёные посчитали: если бы всё это золото поднялось на поверхность и равномерно растеклось по планете, оно покрыло бы Землю слоем почти в полметра.
Полметра золота под нашими ногами. Везде. Под тайгой, под реками, под нашими посёлками и старательскими зимовьями.
Почему оно там?
4,5 миллиарда лет назад Земля была раскалённым шаром жидкой магмы. Золото — металл тяжёлый и сидерофильный («любящий железо»). Оно утонуло в расплаве и опустилось к самому центру планеты, туда, где сейчас железное ядро.
Казалось бы, всё золото — там, и нам с вами ничего не досталось.
Но Земля — она живая
Земля остывала медленно. В её недрах ещё миллиарды лет кипели магматические процессы. И вот тут начинается то, что касается нас напрямую.
Глубинные магматические очаги, насыщенные летучими компонентами и металлами, в том числе золотом, поднимались к поверхности. Горячие флюиды и гидротермальные растворы, богатые кремнезёмом и золотом, прорывались по трещинам в земной коре. Остывая, они оставляли в кварцевых жилах то самое золото, ради которого сюда пришли люди.
Так формировались коренные месторождения — первичные источники. А потом миллионы лет выветривания, движения ледников и речные потоки разрушали эти жилы, несли золотины вниз по течению — и складывали их в россыпях.
Бодайбинский район, Ленские прииски — это классика именно такого, эндогенного пути золота. От магмы — через трещины и жилы — в россыпи — в напарник старателя.
Золото, которое мы находим, — это не подарок из космоса. Это дыхание самой Земли, её глубинная сила, вынесенная на поверхность через миллионы лет геологической работы.
О чём это заставляет задуматься?
Каждый самородок — это частица того древнего расплава, из которого родилась планета. Он прошёл путь в тысячи километров из недр, прежде чем оказаться в ваших руках.
И при этом 99% его собратьев так и остались в ядре — греть сердце планеты изнутри.
Маленькая притча
Один молодой геолог спросил старого бурового мастера: — Дядя Ваня, а много ли золота мы ещё не нашли? Старик долго молчал, смотрел куда-то вдаль и потом ответил: — Сынок, всё золото, которое Земля нам отдаёт, — это то, что она сама решила вынести наверх. А остальное — пусть хранит в себе. Ей тоже нужно чем-то тяжёлым и ценным держать своё нутро, чтобы не развалилась.
🔶 Друзья, как вы считаете — меняет ли этот факт отношение к каждому найденному грамму? Делитесь в комментариях!
Вот я спустился в русло Баллаганаха. Тёмная лента реки, схваченная льдом, уходила вниз, к избушке. Осталось меньше километра. Всего один километр. Я видел её, эту избушку, в темноте — маленький чёрный силуэт среди белого.
И тут ноги подкосились. Я упал на спину, в снег. Курточка задралась, и голая спина коснулась льда. И мне стало так... спокойно. Так хорошо. Я лежал и смотрел на звёзды. Они были огромные, яркие, близкие. Они звали. Мне уже не хотелось вставать. Не хотелось идти. Не хотелось ничего. Только лежать, смотреть в это бесконечное небо и медленно растворяться в нём. Холод уже не чувствовался. Он просто был. Как часть меня. Глаза закрылись сами. Сознание поплыло, как туман над рекой.
Я не знаю, сколько прошло времени. Может, минута. Может, час. Я был где-то далеко — там, где не было боли, усталости, страха. Там было тихо и спокойно. И я хотел остаться там навсегда.
А Машка прибежала к избушке. Постояла, оглянулась. Хозяина нет. И она вернулась. Она вернулась за мной.
Она увидела меня в сугробе. Я не двигался. Я не дышал. Я был где-то там, куда собакам нет дороги. И тогда она сделала то, что я не могу объяснить никаким инстинктом, никаким рефлексом. Она начала выть. Тонко, страшно, как воют собаки, когда чувствуют смерть. Потом она стала лаять — громко, отчаянно, прямо мне в лицо. Потом она стала лизать меня — шершавым тёплым языком, быстро, судорожно, снова и снова. Я не реагировал. Тогда она пошла на крайние меры. Она стала царапать меня лапами. Когтями. По лицу. По щекам. Больно.
Я открыл глаза. Резко, будто вынырнул из глубины. Надо мной стояла Машка. Она смотрела на меня своими умными глазами. И в этих глазах было столько... столько всего. Страх. Надежда. Любовь. Мольба.
«Господи! Да я же замерзаю!»
Я сел. Голова кружилась. Всё тело болело. Но я думал только об одном: как дойти? Я не мог идти. Я упаду через десять шагов и больше не встану. И тут я вспомнил про белок. Я добыл сегодня несколько белок, они были в сумке. Я достал одну, содрал шкурку, отрезал кусок мяса. Сырое, холодное, пахнущее железом. Я положил его в рот. Белок мгновенно попал в кровь, растекаясь по телу спасительным теплом. Через минуту я почувствовал, что могу встать.
Я встал. И пошёл. Без остановок, без отдыха, стиснув зубы, глядя только на этот чёрный силуэт избушки. Машка бежала впереди, оглядываясь, подбадривая меня взглядом. Мы дошли.
Я затопил печку. Она загудела, наполняя избушку спасительным теплом. Я сварил что-то — себе и Машке. Она ела жадно, как будто это была её последняя еда в жизни. Потом я залез в спальник и провалился в темноту. Я спал десять часов. Не просыпаясь. Не видя снов. Просто восстанавливаясь. Возвращаясь к жизни.
Тот день научил меня главному: куда бы ты ни шёл в тайге — бери с собой еду. Кусок хлеба. Сало. Сухарь. Даже если ты думаешь, что вернёшься через час. Тайга не прощает легкомыслия. И она не любит тех, кто её недооценивает.
Машка прожила со мной ещё два года. Я не держал её на привязи. Она была свободной — как и я. Только перед самым сезоном я привязывал её, чтобы она, как и я, ждала первого снега с нетерпением. А потом отпускал.
А однажды она ушла. Просто ушла в лес — и не вернулась. Я искал её долго. Всю зиму. Обходил знакомые урочища, спускался к реке, поднимался на гольцы, звал её. Но лес молчал. Он умеет хранить чужие тайны.
Прошло больше сорока лет. А Машка мне до сих пор снится. Она бежит впереди, оглядывается, машет хвостом. Ждёт меня. И я иду за ней. И знаю: она не бросила. Просто ушла туда, где всегда ждут. Где не нужно возвращаться.
Один старый охотник как-то сказал мне: «У мужчины в жизни бывает только одна женщина и одна собака». Я не знаю, правда ли это. Но я знаю точно: я обязан ей жизнью. И буду помнить её, пока жив.
Сердце моё переполнялось радостью. Я ещё не дошёл до избушки, до своих угодий, а уже взял соболя. И это только начало. Промысловый сезон обещал быть щедрым, как никогда.
Солнце в это время года не поднимается высоко. Оно лишь скользит по самому горизонту, цепляясь за вершины сопок, и день кажется коротким, будто украденным у вечности. Я пришёл к избушке, когда оно уже клонилось к закату. Вечер подступал быстро, как это бывает на Севере. По-хорошему, мне бы растопить буржуйку, натаскать воды, сварить еду себе и Машке, обустроиться. Но азарт первого дня, горячая волна удачи — они не давали мне покоя.
Я бросил рюкзак на лавку, накинул лёгкую суконную курточку поверх рубашки, взял ружьё и налегке вышел — просто обойти по кругу свои владения, посмотреть, кто здесь ходит.
Снег лежал уже глубокий, пушистый, нетронутый. Мороз стоял крепкий — по утрам до минус двадцати. Воздух был таким чистым и прозрачным, что каждый звук — треск ветки, крик кедровки, шорох снега — разносился на километры, отражаясь от скал и возвращаясь эхом.
Я не прошёл и километра, как увидел его. След. Свежий, парной — как говорят промысловики. Соболь только что пробежал прямо передо мной, будто дразня, будто играя со мной в свою изящную, смертельную игру. По отпечаткам видно — матёрый, крупный самец.
Машка встала на след мгновенно. Она вся подобралась, шерсть встала дыбом, и в глазах вспыхнул тот самый огонь, который я так любил и так боялся. Соболятница она была знатная. Если вставала на след — всё, обратной дороги нет. Она не слышала меня, не видела ничего вокруг. Только погоня. Только зверь. Только азарт, древний, как сама тайга.
Она рванула вперёд. Я — за ней.
След уходил вверх, в гольцы. Сначала был лес — чахлые лиственницы, корявые берёзы, потом — кедровый стланик, стелющийся по земле, хватающий за ноги. Потом и он кончился. Остались только скалы и снег. Белое безмолвие, в котором не за что зацепиться глазу.
Я бежал. Бежал, задыхаясь, проваливаясь в снег выше колена, хватаясь за курумник, раздирая руки о камни. Пот заливал лицо, превращаясь в лёд на ресницах. Сердце колотилось где-то в горле. А Машка всё гнала и гнала вперёд, не останавливаясь, не оглядываясь. Она бежала на махах — так, как могут только якутские лайки. Для них погоня — это не работа. Это жизнь.
Соболь уходил. Он не петлял, не кормился, не прятался. Он просто шёл — ровно, уверенно, будто знал, что делает. Это был переходный зверь. Он мигрировал в другую речную систему, и никакая собака, никакой охотник не могли его остановить. Это была его территория, его законы, его воля.
Я это понял, когда день закончился. Темнота упала мгновенно, как это бывает на Севере — без сумерек, без предупреждения. Только звёзды. Яркие, мерцающие, холодные. Они освещали этот мёртвый, пустынный пейзаж — снег, скалы, и больше ничего. Мороз крепчал. Снег стал сухим и скрипучим. И я понял: всё. Не возьму.
Я крикнул Машку. Она вернулась не сразу — сначала не хотела, потом прибежала, радостно виляя хвостом, будто и не было этих километров, будто она только что вышла из дома. У неё не было ни усталости, ни сомнений. Только преданность. Только радость от того, что я рядом.
А я стоял и понимал, что не могу сделать и шагу.
Путь назад
Сначала я считал километры. Потом перестал. Потом начал считать шаги. Один. Два. Три. Отдых. Ещё десять. Отдых. Ноги стали ватными, чужими. Они не слушались, подгибались, проваливались в снег. Я падал, поднимался, снова падал. Каждый раз, когда садился отдохнуть, встать было всё труднее. Отдых становился длиннее, переходы — короче. Я уже не шёл — тащился, волоча ноги, как старик, как раненый зверь, как человек, который знает: если сядет — больше не встанет.
А Машка бежала рядом. Она оглядывалась, поджидала меня, возвращалась, заглядывала в глаза, будто спрашивала: «Ты идёшь? Ты живой?» Она не понимала, что со мной. Но она чувствовала. И не бросала.
Это было ровно 42 года назад. 1984 год. Мне — 23. Молодой геолог Дальне-Тайгинской геологоразведочной партии. Мы бурили среднее течение Баллаганаха.
Октябрь в тех краях — это уже, хоть и ранняя , но зима. Снег лежал вовсю, укрыв долину белым одеялом. По утрам морозы стояли до -15, а то и до -20°. Воздух был такой прозрачный и звонкий, что каждый звук разносился на километры, а от дыхания шёл густой пар. Мы жили ещё в палатках — посёлок далеко, машина ходила только по зимнику. 10 октября закончилась моя вахта, приехал сменщик, и я пошёл на выходные.
А выходные у меня были особые. Я тогда занимался пушным промыслом — добывал соболей. Только что родились у нас двойняшки — две девочки, а старшей дочери было три года. На оклад геолога в 120 рублей семью не прокормишь. Вот я и научился ловить соболей. Не из страсти, не из азарта — из нужды. Из любви к своим девчонкам.
И шёл я в тот день вверх по Баллаганаху, к своей избушке. Снег хрустел под ногами, искрился на солнце. Там уже всё готово к зимнему промыслу: дрова под навесом, продукты в лабазе, снаряжение, капканы. Через плечо — ружьишко подержанное, купленное с рук на первые подъёмные. Рядом — верная якутская лайка Машка. Чёрная с белыми пятнами. Я специально выбрал её за расцветку — чтобы на снегу видно было. Умная, преданная, с характером. Мы понимали друг друга без слов.
Иду, и душа поёт. Молодость, сила, ожидание удачи. Ног под собой не чую. Впереди — целая зима, полная надежд. В кармане — фотография трёх моих девчонок. В сердце — уверенность, что всё будет хорошо.
И вдруг — свежий след соболя через дорогу. Будто специально дразнит. Тонкая цепочка отпечатков на первом снегу, изящная, как почерк. Машка, изголодавшаяся по погоне, рванула по следу. Я — за ней. След уходит на голец. Я через буреломы, через стланик, по курумнику — за собакой. Ветки хлещут по лицу, камни осыпаются под ногами, дыхание сбивается. Слышу лай. Ну, думаю, загнала соболя.
Прибегаю запыхавшись — а она лает на рябчиков. Бросила след, увидела птиц и решила, что эта добыча вкуснее. Сидят на ветке, головы повернули, смотрят на нас с недоумением. Я расстроился. Стал ругать её, стыдить. Тогда мне казалось, что животные, живущие рядом с нами, наделены человеческим разумом. Она заскулила, виновато опустила голову, прижала уши. Смотрит на меня своими умными глазами — мол, прости, хозяин, ошиблась.
Я не стал стрелять рябчиков. Специально. Чтобы собака поняла: для нас соболь важнее. Покачал головой, ругнул её последний раз и начал спускаться. Сердце стучало, в горле пересохло, но в душе всё ещё теплилась надежда. Может, ещё вернётся соболь? Может, не ушёл далеко?
И только спустился на дорогу — слышу снова лай. Но другой. Более уверенный, злой. Так лают, когда зверь загнан, когда он близко, когда азарт захлёстывает. Ну, думаю, не дай бог опять на рябчиков.
Я опять на голец. Забирался на самую вершину, где тайга переходит в тундру. Там ветер, там простор, там небо кажется ближе. И каково же было моё удивление, когда на маленькой листвяшке, на самой вершине, я увидел соболя. Он сидел на верхней ветке, вытянувшись в струнку, и смотрел на меня. Тёмная шкурка лоснилась на солнце, пушистый хвост свисал вниз. Он был прекрасен. И он был мой.
Я замер. Медленно поднял ружьё. Дыхание остановилось. Один точный выстрел — и моя семья стала богаче на один мой месячный заработок.
Но это было только начало. Потому что дальше события пошли совсем не так, как я планировал. И об этом — в следующем посте.
День неудачника: испытание новых сапог и одно важное открытие
Друзья, сегодня я решил испытать обновку — новые резиновые сапоги, которые мне привезли на вертолёте. Тёплые, крепкие, как раз для наших условий. Надел, взял лоток и пошёл к ручью.
На видео — бурный проток, по краям уже забереги, лёд. Стою в воде, промываю пробу. Комментирую: золота нет. Ну, думаю, видимо, сегодня и вправду День неудачника. Посмеялся над собой. А потом добавил: отрицательный результат — тоже результат. И это не просто утешение. Это правда.
Потому что, пока мыл, я заметил одну важную вещь. Грунт вроде бы талый, но на самом деле он отрицательной температуры. Когда я поместил его в лоток с водой, он начал смерзаться. Какое-то время он вообще не поддавался промывке — комья схватывались, и вода их не размывала. Только после того, как я хорошенько перебуторил его в воде, дал потоку поработать, он оттаял, и тогда уже можно было промывать.
И тут меня осенило. Возможно, именно в этом и кроется причина маленькой съёмки золота с промприбора сегодня. Мытьём мёрзлый грунт, который при контакте с водой смерзается, мы теряем часть золота — оно не успевает высвободиться и уходит в отвал вместе с комьями. Это не просто догадка, это наблюдение, которое я сделал своими руками, стоя в ледяной воде.
Так что день неудачника преподнёс мне подарок. Нет, не золото. Кое-что важнее — понимание проблемы. А значит, есть над чем работать. Можно скорректировать технологию, добавить времени на оттайку, изменить режим промывки. И тогда следующая съёмка будет больше.
Отрицательный результат — тоже результат. Главное — не опускать руки и делать выводы. Ну а сапоги, кстати, отличные. Ноги сухие и в тепле. Так что обновка прошла испытание на «отлично».
Завтра — новый день. И, может быть, новое золото.
А вы сталкивались с такой проблемой — когда при отрицательном результате своей работы делали важное открытие? Делитесь в комментариях, вместе разберёмся.
День неудачника, или Как мы попали в западню календаря
Друзья, сегодня хочу поделиться с вами историей, которая началась как обычный рабочий день, а закончилась как анекдот. Впрочем, судите сами.
Утро 13 октября встретило нас морозом. Минусовая температура, снег, промприбор подогревается дровами — всё по-честному, по-северному. Пески возили как обычно, мыли как обычно. Да, снос золота немного повысился, грунт частично мёрзлый, но это не критично. Работаем дальше.
И вот, когда я уже начал подводить итоги дня, захожу в интернет — и вижу картинку. Кот с бумажной короной на голове, с медалью «ЛУЗЕР» на груди и подписью: «День неудачника».
Тут-то всё и встало на свои места!
Оказывается, сегодня, 13 октября, — День неудачника. И мы, сами того не зная, устроили себе корпоративный праздник. Съёмка маленькая? Так это не мы виноваты — это день такой. Мороз? Так это не погода, это календарь. Мёрзлый грунт? Это не геология, это астрология.
Я даже задумался: может, нам в честь такого события медаль себе заказать? Только не «Лузер», а «Старатель-оптимист». Потому что даже в День неудачника мы умудрились что-то намыть. Пусть немного, но намыли. А это уже не лузерство — это фарт наперекор всему.
Знаете, в нашей профессии без чувства юмора никуда. Можно весь день ходить мрачным, ругать мороз, мёрзлый грунт и маленькие съёмки. А можно посмотреть на кота с бумажной короной, улыбнуться и сказать: «Ну, с праздником, коллеги!»
Так что поздравляю вас, друзья, с Днём неудачника! Пусть он у нас будет первым и последним. А завтра — новый день, новая смена и новое золото. И пусть календарь больше не подкидывает нам таких сюрпризов.
А у вас сегодня был день неудачника или всё прошло гладко? Делитесь в комментариях — посмеёмся вместе!
Сегодня 13 октября. Ночью выпал снег — можно сказать, что первый. Погода замечательная: -5°, ясно, легко дышится. Зима наконец-то добралась до Золотого материка, и всё вокруг стало белым, чистым, торжественным.
Утро доброе, настроение хорошее. Начинаются трудовые будни. Пусть они пройдут легко, без лишней суеты, с пользой и с фартом. Работаем дальше: ищем золото, промываем пробы, вскрываем мерзлоту. Снег не помеха — мы к нему привыкли.
Желаю и вам отличного дня, бодрости и тепла, несмотря на мороз. Одевайтесь по погоде, улыбайтесь чаще. Хорошего всем настроения и продуктивной недели!
