🕯️ «Я живу на антидепрессантах»: в Энгельсе суд рассматривает дело о смерти 5-летней девочки после укола лидокаина
В Энгельсском районном суде началось рассмотрение иска Татьяны А. к городской больнице № 2 — о компенсации морального вреда. Её пятилетняя дочь умерла в марте 2023 года после плановой операции, и спустя более трёх лет мать так и не дождалась наказания для врачей. Теперь она пытается добиться хотя бы справедливой компенсации через суд.
Согласно иску, 22 марта 2023 года девочку положили в больницу на плановую операцию. Её проводили двое хирургов под местной анестезией. Медсестра сделала пробу на лидокаин, и, по её словам, реакция оказалась положительной. Однако хирург Купцов несколько раз отверг это предупреждение, заявив, что применит не обкалывание, а аэрозольный метод — который, по его мнению, должен был исключить аллергию. После операции девочку перевели в палату к матери. Примерно через полчаса у ребёнка начались судороги — началась реакция на лидокаин. Девочку срочно доставили в областную детскую клиническую больницу, но спасти её не удалось.
Экспертиза, проведённая в Санкт-Петербургском бюро судебной медицинской экспертизы, установила: причиной смерти стало токсическое воздействие 10%-ного лидокаина в дозе, превышающей предельно допустимую для пятилетнего ребёнка. Спустя 25 минут девочка впала в кому и пережила клиническую смерть. Эксперты подчеркнули: 10%-ный лидокаин в виде спрея противопоказан детям младше 8 лет — это прямо указано в инструкции, которую врачи не могли не знать. Шесть доз препарата, введённых ребёнку весом менее 18 килограммов, — критически высокий объём, превышающий норму более чем в два раза. При этом аллергической реакции на лидокаин у девочки не было — смертельными оказались именно доза и способ введения.
Отдельный вывод экспертов: девочку можно было спасти, если бы в больнице были нужные препараты. Не были соблюдены правила работы с концентрированным раствором, не обеспечен доступ к вене, не было дыхательного оборудования и антагониста на случай токсической реакции — жировой эмульсии. Росздравнадзор при проверке также выявил нарушения: по сути, больница вообще не могла проводить такие операции из-за отсутствия детской реанимации.
В начале заседания представитель ответчика попыталась отложить рассмотрение, сославшись на то, что у медиков, проводивших экспертизу, не было специального образования, и предложила отдать документы на рецензирование в другое учреждение. Адвокат пострадавшей стороны Сергей Слепухин назвал ходатайство преждевременным — экспертиза ещё не была оглашена. Судья Елена Агеева с ним согласилась. Когда судья спросила Татьяну, нужно ли зачитывать документ полностью, чтобы лишний раз не травмировать её, женщина ответила: «Пусть все услышат это. Я живу на антидепрессантах. Она постоянно мне снится». Заседание перенесли для истребования экспертизы Росздравнадзора.
Эта история — не просто трагическая случайность. Это цепочка решений, каждое из которых можно было принять иначе. Предупреждение медсестры — проигнорировано. Инструкция к препарату — нарушена. Необходимое оборудование — отсутствовало. И даже после смерти ребёнка уголовное дело по статье о причинении смерти по неосторожности больше трёх лет не привело ни к какому результату. Мать хоронит дочь заново каждый раз, когда приходит в суд. И пока суд решает, достоин ли её иск удовлетворения, вопрос остаётся открытым: сколько ещё таких историй должно случиться, чтобы больницы перестали проводить операции, к которым не готовы?
А как вы считаете, что должно измениться в системе, чтобы такие трагедии не повторялись — ужесточение контроля, кадровые решения или что-то ещё? Делитесь мнением в комментариях — и подписывайтесь на наш канал, чтобы следить за ходом этого дела и другими новостями Энгельса: https://max.ru/channel_Engel
В Энгельсском районном суде началось рассмотрение иска Татьяны А. к городской больнице № 2 — о компенсации морального вреда. Её пятилетняя дочь умерла в марте 2023 года после плановой операции, и спустя более трёх лет мать так и не дождалась наказания для врачей. Теперь она пытается добиться хотя бы справедливой компенсации через суд.
Согласно иску, 22 марта 2023 года девочку положили в больницу на плановую операцию. Её проводили двое хирургов под местной анестезией. Медсестра сделала пробу на лидокаин, и, по её словам, реакция оказалась положительной. Однако хирург Купцов несколько раз отверг это предупреждение, заявив, что применит не обкалывание, а аэрозольный метод — который, по его мнению, должен был исключить аллергию. После операции девочку перевели в палату к матери. Примерно через полчаса у ребёнка начались судороги — началась реакция на лидокаин. Девочку срочно доставили в областную детскую клиническую больницу, но спасти её не удалось.
Экспертиза, проведённая в Санкт-Петербургском бюро судебной медицинской экспертизы, установила: причиной смерти стало токсическое воздействие 10%-ного лидокаина в дозе, превышающей предельно допустимую для пятилетнего ребёнка. Спустя 25 минут девочка впала в кому и пережила клиническую смерть. Эксперты подчеркнули: 10%-ный лидокаин в виде спрея противопоказан детям младше 8 лет — это прямо указано в инструкции, которую врачи не могли не знать. Шесть доз препарата, введённых ребёнку весом менее 18 килограммов, — критически высокий объём, превышающий норму более чем в два раза. При этом аллергической реакции на лидокаин у девочки не было — смертельными оказались именно доза и способ введения.
Отдельный вывод экспертов: девочку можно было спасти, если бы в больнице были нужные препараты. Не были соблюдены правила работы с концентрированным раствором, не обеспечен доступ к вене, не было дыхательного оборудования и антагониста на случай токсической реакции — жировой эмульсии. Росздравнадзор при проверке также выявил нарушения: по сути, больница вообще не могла проводить такие операции из-за отсутствия детской реанимации.
В начале заседания представитель ответчика попыталась отложить рассмотрение, сославшись на то, что у медиков, проводивших экспертизу, не было специального образования, и предложила отдать документы на рецензирование в другое учреждение. Адвокат пострадавшей стороны Сергей Слепухин назвал ходатайство преждевременным — экспертиза ещё не была оглашена. Судья Елена Агеева с ним согласилась. Когда судья спросила Татьяну, нужно ли зачитывать документ полностью, чтобы лишний раз не травмировать её, женщина ответила: «Пусть все услышат это. Я живу на антидепрессантах. Она постоянно мне снится». Заседание перенесли для истребования экспертизы Росздравнадзора.
Эта история — не просто трагическая случайность. Это цепочка решений, каждое из которых можно было принять иначе. Предупреждение медсестры — проигнорировано. Инструкция к препарату — нарушена. Необходимое оборудование — отсутствовало. И даже после смерти ребёнка уголовное дело по статье о причинении смерти по неосторожности больше трёх лет не привело ни к какому результату. Мать хоронит дочь заново каждый раз, когда приходит в суд. И пока суд решает, достоин ли её иск удовлетворения, вопрос остаётся открытым: сколько ещё таких историй должно случиться, чтобы больницы перестали проводить операции, к которым не готовы?
А как вы считаете, что должно измениться в системе, чтобы такие трагедии не повторялись — ужесточение контроля, кадровые решения или что-то ещё? Делитесь мнением в комментариях — и подписывайтесь на наш канал, чтобы следить за ходом этого дела и другими новостями Энгельса: https://max.ru/channel_Engel
Просмотры: 3 348