«Отец, мать, сестра, брат», реж. Джим Джармуш
Иногда я прибегаю к слегка пошловатой привычке (вероятно, вполне очевидной и правильной), оценивая фильмы как сосуд в себе, обращая внимание не только на то, насколько проект отличителен в той или иной стезе, но и на то, как точно он стал тем, чем желал стать. Например, абсолютно совершенная «Туринская лошадь», первые «Достать ножи» и многие-многие другие оплоты гармонии. Вот недавний Джармуш, его удивительные «Отец, мать, сестра, брат», обитают где-то там же, в пространстве идеальной гармоничности и вселенского баланса, дзена.
Дядюшка Джим словно расслабленно танцует на натянутых струнах семейных уз, неброскими движениями сочетая разные истории пространными общностями и комичной меланхолией. И водянистое топтание на месте, танец из «случайных» движений и рифм вырисовывается в прозу — такую нежную и притягательную, естественную и особенную, исключительно джармушевскую. Как и в «Кофе и сигаретах», люди сидят, разговаривают, перекусывают, распивают чаи и кофейные напитки, но по-иному, со слегка другой интонацией, из-за чего наши личные распространённые посиделки с родственниками начинают играть новыми красками. Режиссёр вновь переписывает всё на свой лад и вновь остаётся собой.
Но если честно признаться, самому Джиму на всё это совершенство, гармонию, на все признания и награды плевать с высокой колокольни — он плывёт по течению, доверяется чувствам и интуиции — оттого всё и ценнее. Каждый перекус, каждая чашка чая и кофе становятся вкуснее.
Иногда я прибегаю к слегка пошловатой привычке (вероятно, вполне очевидной и правильной), оценивая фильмы как сосуд в себе, обращая внимание не только на то, насколько проект отличителен в той или иной стезе, но и на то, как точно он стал тем, чем желал стать. Например, абсолютно совершенная «Туринская лошадь», первые «Достать ножи» и многие-многие другие оплоты гармонии. Вот недавний Джармуш, его удивительные «Отец, мать, сестра, брат», обитают где-то там же, в пространстве идеальной гармоничности и вселенского баланса, дзена.
Дядюшка Джим словно расслабленно танцует на натянутых струнах семейных уз, неброскими движениями сочетая разные истории пространными общностями и комичной меланхолией. И водянистое топтание на месте, танец из «случайных» движений и рифм вырисовывается в прозу — такую нежную и притягательную, естественную и особенную, исключительно джармушевскую. Как и в «Кофе и сигаретах», люди сидят, разговаривают, перекусывают, распивают чаи и кофейные напитки, но по-иному, со слегка другой интонацией, из-за чего наши личные распространённые посиделки с родственниками начинают играть новыми красками. Режиссёр вновь переписывает всё на свой лад и вновь остаётся собой.
Но если честно признаться, самому Джиму на всё это совершенство, гармонию, на все признания и награды плевать с высокой колокольни — он плывёт по течению, доверяется чувствам и интуиции — оттого всё и ценнее. Каждый перекус, каждая чашка чая и кофе становятся вкуснее.
Просмотры: 26