сначала взял немного на ремонт машины приятеля, мы на ней доставку делали. Потом надо было закрыть первый платеж, и я взял в другом месте.

– Машина приятеля, а платишь ты? Почему он сам не занимал? И сколько таких мест теперь?

Денис назвал сумму. Леонид Иванович переспросил, потому что решил, что не расслышал. Сын повторил: больше трехсот тысяч вместе с начисленным. Отец сидел неподвижно, потом снял очки и положил на письма. Суп перед Денисом остывал. Он взял ложку, но снова отложил.

– Ты получаешь зарплату каждый месяц. Мать умерла почти два года назад, я с тебя ни рубля не просил. Куда у тебя все уходит?

– Ты не понимаешь, сколько сейчас стоит жить. Комната, еда, бензин, одежда, телефон. Я не могу, как ты, сидеть дома и тратить только на коммунальные.

– Я и не прошу сидеть дома. Я спрашиваю, зачем ты брал новые займы, если не мог вернуть старые. Ты ведь видел, что сумма растет.

– Видел, но надеялся выправить. У нас обещали премию, потом перенесли, потом я заболел и две недели не работал. Я не специально в это влез.

Леонид Иванович налил себе воды. Руки дрожали, пришлось придержать стакан второй ладонью. Денис смотрел на него исподлобья, ожидая продолжения. Отец убрал письма со стола, чтобы случайно не залить их. На одном конверте была напечатана крупная красная полоса. Ему было неловко даже выносить такой конверт в мусор, хотя он ничего не занимал.

– Почему ты указал мой телефон во всех заявках? Ты ведь знал, что будут искать тебя. Почему не дал номер того приятеля, чью машину ремонтировал?

– Потому что ты отец. Я думал, если вдруг что, мы вместе разберемся. Я не знал, что они начнут тебя так доставать.

– Со мной ты этого не обсуждал. Я про твоих кредиторов узнал раньше, чем про твои долги. Ты дал чужим людям мой номер и адрес, а теперь предлагаешь мне спокойно ждать.

Денис отодвинул тарелку. Прошелся по кухне, заглянул в окно и остановился у холодильника. На дверце оставалась фотография матери с дачи. Она сидела на перевернутом ведре и держала в руках огурец, нарочно приставив его к уху. Леонид Иванович когда-то смеялся над снимком, а потом велел сыну распечатать. Теперь Денис смотрел именно на нее.

– У тебя же есть отложенное. Мама всегда держала запас, ты сам говорил. Можно сейчас закрыть самое срочное, а я потом верну.

– Запас есть. На лечение, на дом, на случай, если я не смогу работать и обслуживать себя. Я не собираюсь отдавать его людям, которых впервые услышал по телефону.

– Я же не прошу подарить. Мне надо один раз выбраться, дальше я сам. Если сейчас не закрыть, сумма станет еще больше.

– Ты уже так выбирался, когда брал новые займы. Я не знаю, сколько их у тебя на самом деле. И свои последние деньги на это не отдам.

Денис ушел без супа. В прихожей долго возился со шнурками, хотя кроссовки обычно снимал и надевал не развязывая. Леонид Иванович стоял в кухне и слушал. Хотел окликнуть, дать контейнер с едой, потом решил не выходить. Когда дверь закрылась, убрал тарелку в холодильник. Ночью плохо спал, несколько раз вставал проверить телефон. Ему казалось, что утром позвонят снова, и так оно и произошло.

Через несколько дней Денис пришел уже с приятелем. Леонид Иванович открыл дверь, увидел незнакомого мужчину и остался на пороге. Сын представил его человеком, который помогает договариваться с кредиторами. Мужчина держал папку и улыбался, будто приехал чинить счетчик. Леонид Иванович не отступил. За его спиной в квартире работало радио.

– Здравствуйте, я хотел обсудить варианты. Иногда родственникам проще объединить долги и закрыть их одним платежом. Мы бы посмотрели, какие у вас возможности.

– Моих возможностей смотреть не надо. Я вас не приглашал и документы показывать не буду. С Денисом я поговорю отдельно.

– Пап, он не деньги пришел брать. Он знает, как уменьшить платежи, и может помочь. Ты хотя бы выслушай, прежде чем дверь закрывать.

– Ты можешь выслушать его сам. Мою квартиру и гараж обсуждать с ним не нужно. Если хочешь остаться,