край тарелки.

– Я отдала сколько могла. А Марина не обеднеет, если добавит. Она за месяц эти деньги заработает.

Марина спросила сестру, почему та сначала записалась на курсы, а потом стала искать, кто за них заплатит. Катя вспыхнула.

– Я не знала, что они так быстро потребуют остаток. Мне сказали, можно внести задаток и потом платить частями.

– Так почему ты не попросила рассрочку?

– Потому что у них не было рассрочки. Ты думаешь, я сижу и жду, когда у мамы пенсия придет? Я вообще-то пытаюсь вылезти из той жизни, в которой ты меня все время видишь.

– Из какой именно? – спросила Марина. – Ты два месяца назад ушла из салона, потому что поссорилась с администратором. До этого бросила работу в магазине, потому что смены неудобные. Сейчас курсы, потом что?

– Не делай вид, что ты лучше меня, потому что у тебя работа не менялась десять лет.

– Я не делаю. Я просто не прошу маму оплатить мои решения.

Людмила резко отодвинула тарелку.

– Хватит. У Кати ребенок, ей надо о будущем думать. Ты бы вместо того, чтобы цепляться к каждой ее ошибке, помогла один раз.

– А у меня дети, мам. Ты их тоже видишь, когда я приезжаю?

– При чем тут они?

– При том, что ты сейчас предлагаешь забрать деньги у Паши, чтобы Кате было удобно. У него поездка с классом, он ее весь год ждет.

– Господи, какая трагедия. Поедет в другой раз.

– Ты бы ему сама это сказала?

Людмила отвернулась к окну. Катя встала и стала собирать тарелки, хотя ее сын еще ел. Марина попросила не уводить разговор в сторону: она не даст двадцать пять тысяч. Катя ответила, что не просила. Людмила тут же сказала, что просила она, потому что Катя не умеет унижаться перед сестрой. Марина посмотрела на мать:

– То есть ты сама просишь за нее, а потом говоришь, что она не просила?

– Я мать. Я вижу, когда детям надо помочь.

– Ты помогаешь ей каждый месяц. Я не лезла, пока ты не стала требовать от меня тоже.

– Я ничего не требую, – сказала Людмила. – Я прошу. Нормальная сестра не стала бы устраивать торг.

Катя вернулась к столу и села. Она сказала, что может сама позвонить в учебный центр и отказаться, если сестре так спокойнее. Людмила возмутилась:

– Ну вот, довела человека. Она теперь откажется от единственного шанса, а ты будешь довольна.

– Не надо решать за меня, – сказала Катя. – Я не маленькая.

– Ты взрослая только когда тебе удобно, – ответила Марина. – А когда нужны деньги, сразу одна с ребенком и без поддержки.

Катя побледнела, но не ответила сразу. Потом спросила, неужели Марина правда считает, что она специально сидит без работы.

– Я не знаю, почему ты сидишь без работы. Ты мне не рассказываешь, только мама говорит, что тебе тяжело.

– Потому что тебе не интересно. Ты всегда приходишь со списком, что я делаю не так.

– Катя, я два раза брала твоего сына на выходные, когда ты работала. Я покупала ему зимние ботинки. Я оплатила лагерь прошлым летом, потому что ты сказала, что у тебя задержали выплату. Это не список, это то, что было.

– Ты сама предложила.

– Да. И не просила потом благодарности. Но я не обязана теперь платить за курсы.

Людмила сказала, что Марина действительно помогала, но не надо выставлять Катю неблагодарной. Марина ответила, что не выставляет. Катя попросила мать не говорить за нее. Людмила сказала, что раз уж все собрались, то пусть каждый честно скажет, кто сколько сделал для семьи. Паша из комнаты позвал бабушку, спросил, где лежат карандаши. Людмила крикнула, что в ящике у телевизора. Мальчик поблагодарил и снова закрыл дверь. За столом никто не притронулся к пирогу.

Когда Марина с Павлом собрались уходить, Людмила проводила их до коридора.

– Ты подумай еще, – сказала она. – Курсы начинаются через две недели. Катя не может ждать, пока ты закончишь свои расчеты.

– Я уже подумала.

– Тогда я не знаю, чему тебя учила. Когда у меня не было денег, я для вас последнюю куртку с себя снимала.

– Мам, я помню. Но ты тогда не звонила бабушке и не требовала, чтобы она дала тебе деньги вместо нас.