Мальчик просто не понимает: взрослые обсуждают организацию. Впрочем…

Мальчик просто не понимает: взрослые обсуждают организацию. Впрочем, его просьба задела сильнее, чем сообщения родителей. Выходило, собственный внук заранее оправдывается за нее перед чужими людьми. Она купила ему по дороге булочку, хотя Катя просила не перебивать аппетит перед обедом. Павлик поблагодарил, убрал пакет в рюкзак и спросил, можно ли завтра его заберет папа. Вера сказала, что папа работает. Мальчик кивнул, и остаток дороги они шли молча. Дома она впервые не стала заходить на чай, сославшись на дела.

Вечером позвонила Нина и попросила больше не упоминать в чате о личной поддержке. Она, оказывается, только высказала опасение насчет продолжительности праздника, а исключать Соню не предлагала. Вера слушала и медленно складывала кухонное полотенце. Значит, теперь все дружно сделали ее крайней. Человек откровенно пожаловался, а как дошло до дела, отступил. Вера сказала, что прекрасно поняла, больше доверительных разговоров не будет. Нина вздохнула и ответила, что лучше бы они просто вместе пришили детям недостающие завязки. После звонка Вера убрала телефон в ящик, но через минуту снова достала проверить чат.

В день выступления она пришла раньше остальных. Надела новую блузку, принесла Павлику воду и расческу. У входа стояла Катя с большим пакетом, из которого выглядывала серебристая лента. Рядом оказался зять, специально поменявшийся сменами. Вера обрадовалась было, что семья все-таки собралась нормально, однако дочь попросила ее отойти к окну. Говорила тихо, без привычных оправданий. Павлик вчера не хотел идти на праздник: боялся, что бабушка опять начнет спорить. Катя объяснила сыну, что взрослые сами отвечают за свое поведение. Теперь она просила мать сесть в зале и просто посмотреть спектакль.

– Ты меня прямо при муже отчитываешь, как школьницу, – сказала Вера. – Хорошо устроились: возить мне, покупать мне, сидеть после занятий тоже мне, а когда я рот открыла, сразу стыдно стало. Вы хотя бы раз спросили, удобно ли мне все это? Я ведь тоже могу отказаться. И тогда посмотрим, кто будет отпрашиваться, бегать с костюмами и помнить про сменную обувь. Только потом не надо звонить в последний момент, когда вам снова понадобится бабушка.

Катя помолчала, потом забрала у матери пакет с водой. Сказала, что с понедельника они будут возить Павлика сами. Поблагодарила за прежнюю помощь и пошла за кулисы. Вера осталась возле окна. Она вовсе не собиралась отказываться насовсем, просто хотела, чтобы дочь оценила ее усилия. Теперь пришлось садиться рядом с чужими родителями и делать вид, будто ничего особенного не произошло. Спектакль начался с опозданием на четыре минуты. Раньше Вера непременно заметила бы это вслух, но сейчас только посмотрела на часы. На сцену выбежал Павлик, серебристая лента зашелестела над его головой.

Соня появилась ближе к середине. Она вышла с картонным листочком, остановилась возле нарисованного дерева и подняла голову. Первое слово далось ей тяжело. Вера невольно выпрямилась, уже готовая поймать чей-нибудь сочувственный взгляд. Но соседка слева смотрела на сцену, мужчина впереди держал телефон, а дети за кулисами тихо ждали. Никто не вздыхал, не переглядывался, не требовал продолжать скорее. Девочка закончила фразу, Павлик взмахнул лентой и побежал вокруг дерева. Вера вдруг заметила, что внук улыбается Соне. Не взрослым в зале, не бабушке с расческой, а именно девочке, возле которой он вовремя оказался по своему маленькому сценическому делу.

После поклона родители хлопали всем одинаково. Никто не подсчитывал, сколько секунд говорил каждый ребенок. Соня прижала листочек к груди и впервые за вечер рассмеялась. Лена обняла дочь, потом подошла к Ирине поблагодарить. Вера стояла рядом с вешалкой и ждала, когда Павлик переоденется. Можно было сейчас сказать Лене что-нибудь простое, хотя бы признать, что зря устроила разговор при детях. Слова даже начали складываться, но следом возникло привычное возражение: тогда получится, будто права была только она, а