— Без моего согласия ты никуда не переедешь! Я предупредила работодателя, что дочь не самостоятельная, а она почему-то обиделась... (1/2)

Некоторые читатели стали считать, что канал перешёл на платную основу. Это не так…

Рассказы "Премиум" (платно) публикую несколько раз в неделю, а бесплатные, КАЖДЫЙ день 😉

Когда Аня сказала, что получила приглашение на собеседование в Петербург, я первым делом спросила, кто будет поливать мои цветы. Она посмотрела так, будто я заговорила на незнакомом языке, потом засмеялась. Решила, наверное, что шучу. А я действительно подумала о цветах. У нас три больших горшка на балконе, летом их приходится поливать каждый день, а я иногда задерживаюсь на работе. Дочь ответила, что до переезда еще далеко, сначала нужно пройти отбор. Я кивнула, стала накрывать на стол и весь вечер чувствовала раздражение. Человек объявляет, что собирается уехать за тысячу километров, а я должна сразу улыбаться и радоваться. Ни обсуждения, ни вопроса, как мне такая затея.

Мне пятьдесят один, дочери двадцать семь. Мы живем вдвоем, с ее отцом развелись давно, но общаемся нормально. Он женился снова, Аню любит, звонит, на праздники приезжает. Я не мешала, хотя могла бы напоминать, кто на самом деле растил ребенка. Работала тогда в магазине, потом перешла в отдел снабжения небольшой фирмы, вечером бежала в садик, дальше кружки, уроки, ужин. У других дети сидели у бабушек, а у нас все было на мне. Мама моя болела, отец умер рано. Я привыкла, что решения в семье принимаю сама. Если двадцать лет отвечаешь за каждую мелочь, нельзя в одно утро проснуться и сделать вид, будто от тебя больше ничего не зависит.

Аня работает реставратором. Я сначала не понимала, что это за специальность: сидеть над чужими старыми вещами, когда можно устроиться куда-нибудь с понятной зарплатой. Но не запрещала учиться. Наоборот, покупала материалы, возила на занятия, терпела, когда весь стол был заставлен баночками и бумагой. Теперь она восстанавливает документы и книжные переплеты, получает немного, зато ходит довольная. В Петербурге увидела вакансию в мастерской, где берутся за серьезные заказы. Отправила портфолио, с ней связались, предложили приехать на встречу. Я спросила, почему не рассказала сразу. Дочь ответила, что не хотела обсуждать каждую попытку, пока ничего не получилось. Слово «каждую» прозвучало неприятно. Выходит, для нее мои вопросы уже помеха, а не забота.

Я попросила показать приглашение. Аня открыла письмо на ноутбуке, объяснила, кто будет разговаривать, что нужно взять. Я внимательно прочитала, заметила, что дорогу и проживание придется оплачивать самой. Спросила, не подозрительно ли. Дочь сказала, что это обычное собеседование, никто не обязан покупать билет человеку, которого еще не приняли. Я ответила, что порядочная организация могла бы. Она пожала плечами, закрыла ноутбук. Мне показалось, сделала это слишком быстро, будто я лезу куда не следует. Я сказала, что имею право знать, куда собирается мой ребенок. Аня тихо поправила: взрослая дочь. Я ответила, что для матери ребенок всегда ребенок. После этого она ушла к себе, не допив чай.

Больше всего меня задевало, что все вокруг радовались. Ее отец прислал денег на билет, подруга помогала искать жилье, коллеги желали удачи. Я одна должна была думать о неприятном: чужой город, дорогая комната, неизвестные люди. Когда позвонила бывшему мужу, он сказал, что это хороший шанс. Я спросила, легко ли ему отпускать дочь, когда сам живет отдельно и ничего не теряет. Он помолчал, потом ответил, что я теряю привычный порядок, а Аня может потерять возможность заниматься любимым делом. Красиво сказал. Мужчины вообще умеют произносить красивые слова, особенно если потом не придется сидеть одной в пустой квартире. Я закончила разговор, не стала объяснять очевидное человеку, который давно выбрал себе другую семью.

С Аней мы попробовали поговорить в воскресенье. Я приготовила ее любимые сырники, поставила варенье, дождалась, пока выспится.