– Я твоей матери угождать больше не собираюсь... Хватит, надоело! Я невестка, а не прислуга… Сам с ней возись… (⅘)

Некоторые читатели стали считать, что канал перешёл на платную основу. Это не так…

Рассказы "Премиум" (платно) публикую несколько раз в неделю, а бесплатные, КАЖДЫЙ день 😉

— Кстати, о машине, — вспомнила вдруг Ольга. — Напомните-ка мне, на кого оформлена наша машина? Уж не на вас ли, Мария Петровна? Значит, когда мы разведёмся, машина останется у вас и у Виктора? Вот пусть он вас и водит за руку, а я умываю руки! И зачем вы, кстати, ушли из больницы? Какого чёрта вы подписали отказ от лечения? Думали, я буду вас на руках носить? Извините, но я сделала всё, что могла, а если вы такая… такая глупая, то это не мои проблемы.

Ольга высказала всё, что у неё было на душе, и ей стало вдруг удивительно легко. Она поднялась и указала рукой на дверь:

— Виктор, собирай свои вещи и поживи у мамы… вместе с мамой! Завтра же я подам на развод, и как только продадим квартиру, сможешь купить себе однокомнатную на окраине.

— Я никуда не уйду, — муж сжал кулаки. — Это и моя квартира тоже. Что ты выдумываешь, Оля? Собралась подать на развод? Подавай! Спи в спальне, а я буду в Димкиной комнате, в кресле спать… раскладном. Что ты вечно устраиваешь? Даже развестись не можешь по-человечески!

— Я ещё и виновата? — спросила Ольга, и губы её задрожали. — Ну хорошо. Я сама уйду. Ни минуты с вами не останусь.

Она захлопнула свой чемодан, который был полупустым, потому что не успела собрать вещи, схватила сумочку в коридоре и, крикнув напоследок: «Сынок, я завтра позвоню и переедем в съёмную квартиру!» — выскочила в коридор и хлопнула дверью.

Дима тут же вскочил и хотел побежать за матерью, но отец его остановил:

— Дим, оставь её. Маме нужно подумать, она вернётся вечером. Вот посмотришь.

Дима тяжело опустился на диван и схватился за голову:

— Как же ты мог, пап? Зачем?

— Прости, сынок, — только и смог сказать Виктор.

Ольга вышла из подъезда, посмотрела по сторонам и пошла быстрым шагом к выходу из двора. Она опустила голову, чтобы кто-нибудь из соседей не узнал её. Сорокины жили в этом дворе уже не первый год и знали многих соседей, да и их знали хорошо. Ей вовсе не нужны осуждения и сплетни, поэтому она быстро вышла за пределы двора и так же быстро пошла по тротуару.

Остановилась только минут через пятнадцать, чтобы перевести дух и подумать. Ольга поставила чемодан на лавочку и задумалась:

— А куда мне, собственно, идти? День клонится к вечеру, рабочий день закончен, и квартиру на ночь глядя вряд ли снимешь. В гостиницу? Не хочется. Попроситься переночевать к подругам по работе — только не это! Вообще-то, у Ольги была только одна близкая подруга, у которой можно было бы переночевать. Но эта подруга оказалась любовницей её собственного мужа.

Она вспомнила, что в сумочке лежат ключи от дачи свекрови. Может быть, там переночевать? Всё равно свекровь и Виктор остались в городской квартире, так что они не узнают ничего. Но Ольга тут же отказалась от этой идеи. «У меня есть гордость», — сказала она сама себе, подняла голову, но тут же сдулась. — «Выгляжу полной идиоткой. Ну зачем я снова устроила этот цирк? Виктор прав, даже развестись нормально не могу. Ну? И куда теперь идти?»

Она вспомнила ещё и о том, как поцеловала несчастного Минюкова, и его округлившиеся от неожиданности глаза, и как он потом размахивал руками: «Что вы несёте? При чём здесь я? Какие любовники?» Ольге вдруг стало смешно. Да так сильно, что она рассмеялась громко и никак не могла остановиться. Это был какой-то нервный смех, истеричный, что, собственно, и неудивительно, если принять во внимание всё, что ей пришлось пережить в последнее время.

Если бы не звонок телефона, она бы ещё долго смеялась, но пришлось ответить. Номер на экране не определился, но мало ли, может быть, кто-то с работы.

— Алло, — сказала Ольга, всё ещё продолжая смеяться.

— Оля, это вы? — раздался в трубке мужской голос.

— Я. А кто же