На следующий день наш путь лежал вглубь сухих степей — на участок «Чёрные земли».
Земля здесь вовсе не черная, а скорее палево-песчаная. Зимой в этих полупустынях дуют сильные ветра, а снежный покров либо вообще не ложится, либо моментально сдувается. Земля всю зиму остается голой, «черной». Поэтому испокон веков кочевники пригоняли сюда скот на зимовку. Увы, неумеренный выпас сотен тысяч овец в советские годы привел к экологической катастрофе: тонкий слой дерна был выбит копытами, пески пришли в движение, и в Калмыкии образовалась первая в Европе антропогенная (рукотворная) пустыня. Чтобы остановить пески и спасти исчезающую природу, в 1990 году и создали биосферный заповедник «Чёрные земли».
Сюда просто так с улицы на машине не въедешь — это зона строгой охраны. Нас встретил сотрудник заповедника Александр — человек, влюбленный в эту землю и знающий каждую нору и каждую тропу. Вторую ночь мы провели уже на инспекторском кордоне. Простые полевые условия, степной чай, ночь в палатке под звездами.
Главная гордость заповедника — сайгак. Это не просто антилопа, это живое ископаемое, бродившее по Земле бок о бок с мамонтами и шерстистыми носорогами! Сайгаки уникальны своим носом-хоботком: он работает как мощный природный фильтр — летом осаждает клубы степной пыли и охлаждает горячий воздух, а зимой согревает ледяное дыхание степи перед тем, как оно попадет в легкие. Сайгак способен мчаться со скоростью до 80 км/ч, причем бежит он характерной иноходью, низко опустив голову. Еще 15–20 лет назад из-за браконьерства популяция сайгаков в Калмыкии висела на волоске. Сегодня, благодаря жесткой охране инспекторов, популяция стремительно восстанавливается.
На въезде в заповедник на столбике-указателе нас невозмутимо встретил сыч. На высоком искусственном помосте для гнездования гордо позировал матерый курганник (хищник из семейства ястребиных, обожающий охотиться на грызунов). В вышине и на буграх караулили добычу исполинские черные грифы с размахом крыльев под три метра. Из земляных нор то и дело высовывались любопытные столбики сусликов. Возле песчаных холмов удалось разглядеть дикого степного котика. А в траве и на глине вспыхивали яркими тропическими красками «райские птички» — изумрудно-рыжие золотистые щурки, на лету ловящие ос и стрекоз. Ну и важный нарядный удод с веерообразным хохолком.
И, конечно, они — сайгаки. Видеть, как легкая рыжеватая группа скользит над ровной, как стол, равниной — зрелище, от которого замирает сердце. В этот сезон здесь было колоссальное нашествие саранчи. Насекомые двигались не просто стаями, а буквально шевелящимися живыми реками. С одной стороны — это естественная кормовая база для птиц и лис, с другой — от шуршания миллионов крыльев становится немного не по себе.
Калмыкия — это не про привычный курортный комфорт. Это про звенящую тишину, абсолютный простор, жесткий характер природы и потрясающее чувство первозданности.
Земля здесь вовсе не черная, а скорее палево-песчаная. Зимой в этих полупустынях дуют сильные ветра, а снежный покров либо вообще не ложится, либо моментально сдувается. Земля всю зиму остается голой, «черной». Поэтому испокон веков кочевники пригоняли сюда скот на зимовку. Увы, неумеренный выпас сотен тысяч овец в советские годы привел к экологической катастрофе: тонкий слой дерна был выбит копытами, пески пришли в движение, и в Калмыкии образовалась первая в Европе антропогенная (рукотворная) пустыня. Чтобы остановить пески и спасти исчезающую природу, в 1990 году и создали биосферный заповедник «Чёрные земли».
Сюда просто так с улицы на машине не въедешь — это зона строгой охраны. Нас встретил сотрудник заповедника Александр — человек, влюбленный в эту землю и знающий каждую нору и каждую тропу. Вторую ночь мы провели уже на инспекторском кордоне. Простые полевые условия, степной чай, ночь в палатке под звездами.
Главная гордость заповедника — сайгак. Это не просто антилопа, это живое ископаемое, бродившее по Земле бок о бок с мамонтами и шерстистыми носорогами! Сайгаки уникальны своим носом-хоботком: он работает как мощный природный фильтр — летом осаждает клубы степной пыли и охлаждает горячий воздух, а зимой согревает ледяное дыхание степи перед тем, как оно попадет в легкие. Сайгак способен мчаться со скоростью до 80 км/ч, причем бежит он характерной иноходью, низко опустив голову. Еще 15–20 лет назад из-за браконьерства популяция сайгаков в Калмыкии висела на волоске. Сегодня, благодаря жесткой охране инспекторов, популяция стремительно восстанавливается.
На въезде в заповедник на столбике-указателе нас невозмутимо встретил сыч. На высоком искусственном помосте для гнездования гордо позировал матерый курганник (хищник из семейства ястребиных, обожающий охотиться на грызунов). В вышине и на буграх караулили добычу исполинские черные грифы с размахом крыльев под три метра. Из земляных нор то и дело высовывались любопытные столбики сусликов. Возле песчаных холмов удалось разглядеть дикого степного котика. А в траве и на глине вспыхивали яркими тропическими красками «райские птички» — изумрудно-рыжие золотистые щурки, на лету ловящие ос и стрекоз. Ну и важный нарядный удод с веерообразным хохолком.
И, конечно, они — сайгаки. Видеть, как легкая рыжеватая группа скользит над ровной, как стол, равниной — зрелище, от которого замирает сердце. В этот сезон здесь было колоссальное нашествие саранчи. Насекомые двигались не просто стаями, а буквально шевелящимися живыми реками. С одной стороны — это естественная кормовая база для птиц и лис, с другой — от шуршания миллионов крыльев становится немного не по себе.
Калмыкия — это не про привычный курортный комфорт. Это про звенящую тишину, абсолютный простор, жесткий характер природы и потрясающее чувство первозданности.