Артём в свои три месяца уже так много умел — и самым большим достижением было то, что он наконец уверенно держал головку.
Каждый день я выкладывала его на животик — сначала он хмурился, будто не очень понимал, зачем это нужно, и чуть-чуть ёрзал. Но стоило мне присесть рядом, ласково поговорить с ним, пощебетать что-нибудь весёлое, как его глазки загорались интересом. А когда я клала перед ним яркую игрушку — с блестящими бусинами и шуршащими деталями, — он тут же тянулся к ней, приподнимал голову и старался удержать её хоть на пару секунд.
Сначала эти секунды казались вечностью: я сидела, затаив дыхание, и шептала: «Ну давай, мой хороший, ты сможешь!» И он правда мог. С каждым днём голова держалась всё увереннее, а вскоре он уже опирался на предплечья и с любопытством оглядывался по сторонам, будто открывал для себя целый новый мир. Ему явно нравилось: он улыбался, гулил, а иногда даже пытался подползти поближе к игрушке — пусть пока это были только смешные, неловкие движения.
Я радовалась каждому такому мгновению. Ведь это была не просто «головка»: это значило, что крепнут мышцы, что он растёт и учится управлять своим телом. И самое главное — он получал от этого удовольствие, исследовал, пробовал, не боялся.
А потом наступал момент, когда он уставал: плечи опускались, локти разъезжались, и он тихонько вздыхал, будто говорил: «Всё, мама, я потренировался». Тогда я бережно переворачивала его на спинку, гладила по животику, пела тихую песенку — и он, довольный и немножко уставший, уютно устраивался рядом, будто гордился собой.💜
Каждый день я выкладывала его на животик — сначала он хмурился, будто не очень понимал, зачем это нужно, и чуть-чуть ёрзал. Но стоило мне присесть рядом, ласково поговорить с ним, пощебетать что-нибудь весёлое, как его глазки загорались интересом. А когда я клала перед ним яркую игрушку — с блестящими бусинами и шуршащими деталями, — он тут же тянулся к ней, приподнимал голову и старался удержать её хоть на пару секунд.
Сначала эти секунды казались вечностью: я сидела, затаив дыхание, и шептала: «Ну давай, мой хороший, ты сможешь!» И он правда мог. С каждым днём голова держалась всё увереннее, а вскоре он уже опирался на предплечья и с любопытством оглядывался по сторонам, будто открывал для себя целый новый мир. Ему явно нравилось: он улыбался, гулил, а иногда даже пытался подползти поближе к игрушке — пусть пока это были только смешные, неловкие движения.
Я радовалась каждому такому мгновению. Ведь это была не просто «головка»: это значило, что крепнут мышцы, что он растёт и учится управлять своим телом. И самое главное — он получал от этого удовольствие, исследовал, пробовал, не боялся.
А потом наступал момент, когда он уставал: плечи опускались, локти разъезжались, и он тихонько вздыхал, будто говорил: «Всё, мама, я потренировался». Тогда я бережно переворачивала его на спинку, гладила по животику, пела тихую песенку — и он, довольный и немножко уставший, уютно устраивался рядом, будто гордился собой.💜
