Дети принимали его медленно и по разному. Мия ревновала. Гриша проверял — Лиза видела, как проверял: задавал вопросы, следил за реакцией. Однажды сказал на кухне, серьёзно, как взрослый:

— Он не лезет в твой телефон. Я заметил.
И всё. Больше он ничего не сказал. Но с того дня стал звать его «Макс», а не «Максим Андреевич», и это был экзамен, который Максим, кажется, сдал, даже не зная об этом.
Свадьба была тихой. Без тамады, без фотографа, бегающего между столами. Лиза была в кремовом — и это неважно, кроме того, что Максим сказал: «Какое красивое у тебя лицо», — и она расплакалась прямо на регистрации, и регистраторша молча достала салфетку. Видимо, такое она видела не в первый раз.
А новость про Гошу и Дину Лиза ждала два года. Дождалась — и ничего не случилось.
Мать позвонила в субботу, пока на кухне пахло блинами и Мия спорила с Гришей, кому достанется последний банан.
— Таня по секрету сказала: твой бывший эту психованную бросил. Через полгода после вас. Нашёл помоложе. Она, говорят, в слезах вся.
— Понятно, — сказала Лиза.
— Ну и что, всё? Не радует?
— Нет, мам. Всё нормально.
Она положила трубку и постояла у окна. Ждала злорадства — не пришло. Ждала боли — не было. Была только тихая, спокойная ясность: как хорошо, что это уже не её жизнь. Как хорошо, что она больше не проверяет чужие телефоны, не считает чужие комплименты и не лежит ночами, слушая, как гудит холодильник.
Максим заглянул с тарелкой, от которой шёл пар.
— Лиза, блины улетают! Если не придёшь сейчас, от твоей доли останутся только крошки — Гришка уже на них смотрит и облизывается.
Она положила трубку и улыбнулась. Взяла его за руку, и они пошли на кухню, где пахло тестом и было шумно. И там, среди споров из-за банана и подгоревших краёв, она поняла простую вещь, за которую, оказывается, и платят такие годы: дом — это не стены и не стеллаж, который кто-то «сам собрал». Дом — это человек, который не забирает телефон в ванную.
А где-то там, в другом городе, живёт женщина, которая однажды — Лиза была в этом уверена — тоже откроет чужую дверь с обедом в руках. Дина своё получила. И притворяться, что Лиза жалеет её, она не собиралась.