Клад не нашли. Пётр Андреевич перекопал огород вместе с пацаном за…
Клад не нашли. Пётр Андреевич перекопал огород вместе с пацаном за два дня — «раз уж такое дело, пусть будет физкультура». Ничего не откопали, кроме трёх старых ложек и заржавевшей кошки от колодца. Дом опять стал тихим. Тихим по-настоящему, без босых, чужих шагов...
..А через год у Марины и Димы родилась дочь. Слышала бы она только, как Ксения Сергеевна, взяв её на руки, говорит своим тонким виноватым голосом: «Какая у нас славная девочка родилась. Какая же ты у нас славная» — и не встречается при этом глазами с зятем.
Может, и правда воздух помог. Может, дом наконец отпустил. Марина так и не узнала, что помогло на самом деле: босые шаги, которые она слышала до рассвета, или её собственное ожидание, шагавшее рядом — тяжёлое, трёхлетнее.
Она заметила только одно. Дом стал тёплым не после рождения ребёнка, а после того, как старый полковник первый раз перекопал огород вместе с чужим мальчишкой и смеялся над колодезной кошкой, как над настоящим кладом. Как будто дом всё это время ждал — не кладов, не хозяев, — а чтобы в нём однажды просто смеялись от души. От сердца.
И вот тогда он разрешил им жить...
..А через год у Марины и Димы родилась дочь. Слышала бы она только, как Ксения Сергеевна, взяв её на руки, говорит своим тонким виноватым голосом: «Какая у нас славная девочка родилась. Какая же ты у нас славная» — и не встречается при этом глазами с зятем.
Может, и правда воздух помог. Может, дом наконец отпустил. Марина так и не узнала, что помогло на самом деле: босые шаги, которые она слышала до рассвета, или её собственное ожидание, шагавшее рядом — тяжёлое, трёхлетнее.
Она заметила только одно. Дом стал тёплым не после рождения ребёнка, а после того, как старый полковник первый раз перекопал огород вместе с чужим мальчишкой и смеялся над колодезной кошкой, как над настоящим кладом. Как будто дом всё это время ждал — не кладов, не хозяев, — а чтобы в нём однажды просто смеялись от души. От сердца.
И вот тогда он разрешил им жить...