...Вечером Саша сел на край кровати — примирительно.

— Ну ты чего. Обиделась?
— Я не обижаюсь. Но то, что случилось, не ерунда.
— Ладно. Скажу мальчишкам, чтобы больше не лезли к нему.
— Спасибо.
Она правда надеялась, что это было обещание, а не способ закончить разговор.
В среду Саша взял её телефон со стола — привычно, как берут свою вещь. Экран загорелся: открытая переписка с Денисом.
«Артём где? Звонил, не дозвонился».
Саша листал вверх. Медленно. Вера вышла из душа и увидела его спину — неподвижную, слишком прямую.
— Что ты делаешь?
— Читаю. Интересные у вас разговорчики. «Приезжай, соскучился». «Теперь я ему и отец, и друг». Это что, Вера?
— Это отец моего сына. У нас общий ребёнок, нам положено общаться. Дай телефон.
— «Положено». Удобно. — Он повернулся, глаза блестели. — И ржёте там, я смотрю. Смайлики какие-то.
— Саша. Положи телефон на место.
— Я задал тебе вопрос!
Телефон упал на пол раньше, чем она успела ответить. Экран пошёл трещинами.
Вера подняла его. Проверила — работает. Разбитый, но работает.
— Я ухожу, Саша.
— Куда? К нему? — он расхохотался. — А ты ему нужна?
— К сестре. Пока не пойму что мне делать дальше...
Она ушла к сестре на три дня, Артем был у Дениса. Вернулась потому что надо было «договориться по-взрослому», потому что трусость опять надела маску благоразумия.
Саша встретил её с пионами, с «я перегнул, прости, я просто боюсь тебя потерять. Люблю».
Она поверила — ненадолго...
...Через месяц после примирения Саша достал ремень. Не для Артёма — пока нет. Для Гоши, который разбил чашку. Гоша заплакал. Паша втянул голову в плечи. А Артём встал между ними.
— Не смей его трогать.
— С какого перепугу?
— Людей нельзя бить. Только попробуй ударить.
— Ого! Защитник. Размазня защищает размазню. Может, тебе врезать?
Вера вышла из кухни с мокрыми руками — и этим движением, простым выходом из кухни, поставила точку, которой ещё не понимала.
— Артём, одевайся. Вы идете гулять.
— В смысле? — Саша повернулся к ней.
— Гулять. Все трое. А потом Артем поедет к папе, а вы, мальчики, по домам.
— Ты ещё пожалеешь, — сказал Саша ей в спину.
— Уже. Уже пожалела— ответила она, не оборачиваясь.