☀️ВОСКРЕСНЫЙ ВЫПУСК
🕯 Колдун с Сухаревой башни
Часть вторая, в которой гаснет огонь в окне
Друзья, неделю назад мы рассказали вам всё, что говорили о Якове Брюсе в Москве. Сегодня расскажем, что о нём известно.
Начнём с имени. Никакого Якова Вилимовича не существовало. При рождении его звали Джеймс Дэниел Брюс, и родился он в Москве первого мая 1669 года, в Немецкой слободе. Семья была шотландская, из тех, что бежали в Россию от английской революции. В его жилах, если верить родословной, текла кровь шотландских королей — и это единственное, в чём молва оказалась права, хотя выводы сделала свои.
Дальше идут факты, и они скучнее легенды ровно настолько, насколько документ скучнее слуха.
В 1696 году он составил карту земель от Москвы до Малой Азии. В 1701-м в Москве по указу государя открылась школа математических и навигацких наук — первое в России артиллерийское, инженерное и морское училище, предтеча всего нашего инженерного образования. Школу поместили в Сухаревой башне. Руководил ею Брюс. Год спустя, в 1702-м, он оборудовал там обсерваторию — первую в России.
Вот и весь секрет огня, горевшего в верхнем окне до рассвета. Человек смотрел на звёзды.
Он составил русско-голландский и голландско-русский словари. Написал первый печатный русский учебник геометрии. Перевёл на русский «Космотеорос» Гюйгенса — книгу о множественности миров, от которой у московского читателя того времени должна была кружиться голова посильнее, чем от любого чернокнижия. В Северную войну разработал скорострельные пушки, порох, новые виды картечи и бомб. Командовал артиллерией. В 1711 году стал генерал-фельдцейхмейстером.
В 1721-м он вместе с Остерманом подписал Ништадтский мир, закончивший двадцатилетнюю войну со Швецией, и получил за это графский титул. В 1726-м вышел в отставку генерал-фельдмаршалом, купил имение Глинки под Москвой и уехал туда — строить обсерваторию и химическую лабораторию. Там он и умер в апреле 1735 года.
Он свободно владел шестью европейскими языками. Библиотека его насчитывала около полутора тысяч томов, почти сплошь научных и справочных. Его кабинет курьёзных вещей был единственным в своём роде в России и после смерти влился в Кунсткамеру Академии наук.
Теперь сведём это с тем, что вы читали неделю назад.
Летучий корабль на кровле — обсерватория с телескопом, невиданным в городе прибором, который и вправду опускали на башню. Алхимическое золото — химическая лаборатория. Железная птица и механический дракон — модели и механизмы человека, руководившего инженерным училищем. Кости мамонта и янтарь с мушками, которые молва записала в колдовской инвентарь, — его кунсткамера, гордость собирателя. А массовый гипноз над торговыми рядами, скорее всего, оптические опыты, которых в Москве видеть было негде и объяснить некому.
И тут стоит сказать слово в защиту тех, кто всё это сочинил. Смеяться над ними легко и нечестно. Представьте город, где самое высокое здание — новая башня чужой архитектуры, а в ней ночь напролёт горит свет. Живёт там иноземец, который ни с кем не видится, говорит на шести языках, держит у себя кости неведомых зверей и чему-то учит молодых людей, а государь ездит к нему запросто. Объяснения этому у Москвы не было. Слова «астроном» в её обиходе тоже не было. Было слово «чернокнижник» — им и обошлись.
Легенда всегда занимает то место, которое оставило пустым знание.