По дороге в Грецию мы немножко застряли в Стамбуле. В связи с этим вашему вниманию предлагаются превосходные экземпляры местных собак.

—————
Стамбул и собаки переживали разные этапы любви и ненависти, причем нынешнюю можно считать хэппи-эндом.

Я читала, что собаки, когда спят, никогда не дрыхнут слишком глубоко — мало ли, вдруг подкрадется враг. Так что сон у них только в одной половине мозга. Стамбульские же собаки спят так, как будто лежат в собственной квартире, причем на кровати кинг сайз, под красным бархатным балдахином и за железной дверью.

Они спят всем мозгом, всеми лапами, всем хвостом и вообще всей собакой. Потому что врагов у них нет — только друзья.

Считается, что собаки прибыли в Стамбул в 15 веке с войском османского генерала и несколько столетий служили горожанам охраной, верой и правдой. Но лет примерно сто назад султан решил, что они мешают городу. Не дают ему иметь европейский вид.

Собак отловили и отправили на соседний остров, где они бесконечно выли, мешая спать всему Стамбулу, а потом умерли от голода или утонули, пытаясь вернуться домой.

Через несколько дней случилось землятресение. Горожане сочли это возмездием, так что уцелевших собак восстановили в правах.

А потом настал момент собачьего торжества.

Оказалось, что натираемая собачьим дерьмом кожа дольше служит. Благодаря каким-то там ферментам. Чем свежее дерьмо — тем крепче кожа.

Собаки, обалдевшие от такой сатисфакции и внимания к их акту пищеварения, ели восемь раз в сутки и платили за добро обильным добром. Так что у кого как, а в Стамбуле выражение «дерьмо собачье» вызывало исключительный восторг и незамедлительные действия.

Кожу давно натирают синтетическими средствами, но собак в Стамбуле продолжают любить и кормить, а заодно стерилизовывать и чипировать. Лишенные романтических инстинктов, они в основном заняты тем, что спят в самых неподходящих местах, ходят кормиться к мясникам и с интересом разглядывают туристов.

Одна стамбульская собака так остепенилась, что переходит дорогу только на зеленый. Считает, наверное, что если жизнь настолько заладилась, незачем ее сокращать.