Спектакль «Ромео и Джульетта» в Театре им. Вахтангова не получился. Когда вы берете настолько хрестоматийный текст в театре с такой историей, то вы должны иметь очень конкретную режиссерскую интерпретацию происходящего. Зритель должен точно понимать почему тот или иной герой так поступает, и не воспринимать стихи Шекспира как что-то искусственное. У Олега Долина этого понимания нету. Он пытается построить пьесу в некой безвременье, что должна выразить одна единственная декорация из бетона и арматуры. Эмоции героев выражаются лишь постоянными пробежками от кулисы к кулисе (иногда с фатой) и попытками залезть по этой самой арматуре. Великие монологи произносят исключительно скороговоркой. Всё вполне различимо, благо играют недавние выпускники Щукинского училища, но любовь должна выглядеть как-то иначе, да и интонация теряется. Зато Долин добавил в великую пьесу и что-то своё. К счастью, не в стихах. Например, Капулетти рассказывает Джульетте о первой брачной ночи на примере велосипедного насоса. В зале – смех, но нужен ли он в этой пьесе и в этом спектакле?

Актеры стараются, но в этом спектакле можно что-то сыграть не благодаря режиссерской задумке, а вопреки ей. Асе Домской это оказалось проще, кормилица у Шекспира персонаж практически гротескный. Полина Рафеева (Джульетта) ко второму действию, где нужно было играть уже сформировавшиеся чувства, тоже смогла что-то придумать. Дурачок-простачок в ушанке Ромео (Григорий Здоров) так и потерялся на легендарной сцене. Как и зрители, ожидавшие увидеть больше, чем читку пьесы на бегу.