Волжский священник представил беседу с собой в будущем
Мы уже звонили в юность. Помните? Я набирал номер, долго не решался, а потом разговаривал с собой — длинноволосым, худым, с гитарой. Наверняка вы помните.
Теперь я думаю: а что, если позвонить не назад, а вперёд? Себе, только не двадцатилетнему, а тому, кому будет шестьдесят или семьдесят. И спросить: «Ну что? Как всё прошло?»
Я снова набираю номер. Долго, волнительно. Гудки. Один, два, три. Вдруг — щелчок, трубку взяли.
— Алло?
Голос. Мой, только старше. Глуше, с хрипотцой, но бодрый.
— Алло, — говорю я. — Это ты?
— Ну я, — отвечает он. — А кто это?
— Это ты. Только моложе. На тридцать лет.
Пауза. Долгая. Я слышу, как он дышит. Где-то на фоне — чайник.
— Надо же, — говорит он наконец. — Я думал, ты уже не догадаешься позвонить.
— Я смотрю, ты всё бурчишь? С годами бурчалки превратились в ворчалки?
— Я ждал твоего звонка. Долго ждал. Думал: вот сейчас позвонит, спросит. А потом перестал ждать. И понял: не надо ждать. Надо просто жить.
Я молчу. Он продолжает:
— Ты спрашиваешь, как я? Отвечу. Волосы ещё есть, но седые. Лысина больше. Спина болит. Глаза уже не те. Но мы «бодры и веселы», как в том фильме. И это главное.
— А дети? — спрашиваю я.
— Выросли. Разъехались. Звонят. Не так часто, как хотелось бы. Но хорошо, что звонят.
— А жена?
Он делает голос тише.
— Жена рядом, — говорит он тихо. — Смеётся. Всё так же. И всё ещё требует надеть шапку. Хотя мне уже шестьдесят или семьдесят, не помню. Но она требует, а я надеваю.
Я улыбаюсь. Он говорит:
— Ты вот что. Не бойся. Слышишь? Не бойся. Всё будет не так, как ты думаешь. Но это не значит, что плохо. Просто немного по-другому. И знаешь, что самое главное? Не то, что ты успел. А то, что ты был. Просто был рядом с теми, кто тебе дорог. И они это запомнили. Наверное.
— А что я должен сделать сейчас? — спрашиваю я. — Чтобы у тебя стало лучше?
Он смеётся. Тихо, по-доброму.
— Ты уже делаешь. Просто продолжай. Не сдавайся. Не злись. Не суди. И главное — не забывай звонить. Не мне. Им. Тем, кто рядом. Пока они рядом. Потому что потом будет поздно. А ты будешь сидеть и думать: «Вот бы позвонить». И не сможешь.
— Я понял, — говорю я.
— И ещё, — добавляет он. — Сколько тебе сейчас лет? Ты всё равно иногда ешь зелёные абрикосы за домом. Они ещё есть. Правда, дом уже не тот. И абрикосы не те. Но ты поешь. Вспомни юность.
— Хорошо, — говорю я.
— Ну всё, — говорит он. — Мне пора. Труба зовёт. Сегодня много дел. Каких — не помню. Главное, что зовёт.
И кладёт трубку.
Я сижу и думаю: он прав. Всё будет не так, как я задумываю. Но это не значит — плохо.
Потом я допиваю остывший кофе и бегу по делам — служить молебен, крестить, венчать или на беседу к солдатам. Главное — успеть всё.
Мы в мессенджере MAX: https://max.ru/v34
Мы в Одноклассниках: https://ok.ru/v34
Мы в ВКонтакте: https://vk.com/vregion
Мы уже звонили в юность. Помните? Я набирал номер, долго не решался, а потом разговаривал с собой — длинноволосым, худым, с гитарой. Наверняка вы помните.
Теперь я думаю: а что, если позвонить не назад, а вперёд? Себе, только не двадцатилетнему, а тому, кому будет шестьдесят или семьдесят. И спросить: «Ну что? Как всё прошло?»
Я снова набираю номер. Долго, волнительно. Гудки. Один, два, три. Вдруг — щелчок, трубку взяли.
— Алло?
Голос. Мой, только старше. Глуше, с хрипотцой, но бодрый.
— Алло, — говорю я. — Это ты?
— Ну я, — отвечает он. — А кто это?
— Это ты. Только моложе. На тридцать лет.
Пауза. Долгая. Я слышу, как он дышит. Где-то на фоне — чайник.
— Надо же, — говорит он наконец. — Я думал, ты уже не догадаешься позвонить.
— Я смотрю, ты всё бурчишь? С годами бурчалки превратились в ворчалки?
— Я ждал твоего звонка. Долго ждал. Думал: вот сейчас позвонит, спросит. А потом перестал ждать. И понял: не надо ждать. Надо просто жить.
Я молчу. Он продолжает:
— Ты спрашиваешь, как я? Отвечу. Волосы ещё есть, но седые. Лысина больше. Спина болит. Глаза уже не те. Но мы «бодры и веселы», как в том фильме. И это главное.
— А дети? — спрашиваю я.
— Выросли. Разъехались. Звонят. Не так часто, как хотелось бы. Но хорошо, что звонят.
— А жена?
Он делает голос тише.
— Жена рядом, — говорит он тихо. — Смеётся. Всё так же. И всё ещё требует надеть шапку. Хотя мне уже шестьдесят или семьдесят, не помню. Но она требует, а я надеваю.
Я улыбаюсь. Он говорит:
— Ты вот что. Не бойся. Слышишь? Не бойся. Всё будет не так, как ты думаешь. Но это не значит, что плохо. Просто немного по-другому. И знаешь, что самое главное? Не то, что ты успел. А то, что ты был. Просто был рядом с теми, кто тебе дорог. И они это запомнили. Наверное.
— А что я должен сделать сейчас? — спрашиваю я. — Чтобы у тебя стало лучше?
Он смеётся. Тихо, по-доброму.
— Ты уже делаешь. Просто продолжай. Не сдавайся. Не злись. Не суди. И главное — не забывай звонить. Не мне. Им. Тем, кто рядом. Пока они рядом. Потому что потом будет поздно. А ты будешь сидеть и думать: «Вот бы позвонить». И не сможешь.
— Я понял, — говорю я.
— И ещё, — добавляет он. — Сколько тебе сейчас лет? Ты всё равно иногда ешь зелёные абрикосы за домом. Они ещё есть. Правда, дом уже не тот. И абрикосы не те. Но ты поешь. Вспомни юность.
— Хорошо, — говорю я.
— Ну всё, — говорит он. — Мне пора. Труба зовёт. Сегодня много дел. Каких — не помню. Главное, что зовёт.
И кладёт трубку.
Я сижу и думаю: он прав. Всё будет не так, как я задумываю. Но это не значит — плохо.
Потом я допиваю остывший кофе и бегу по делам — служить молебен, крестить, венчать или на беседу к солдатам. Главное — успеть всё.
Мы в мессенджере MAX: https://max.ru/v34
Мы в Одноклассниках: https://ok.ru/v34
Мы в ВКонтакте: https://vk.com/vregion