«Работа» с огоньком: как нам удалось воспитать дебилов
Иногда думаю, что напрасно так строг с зумерами и подростками... Потом читаю что-нибудь типа такого (см. выше) и понимаю — не зря. Нам как-то удалось взрастить поколение сказочных долбоклюев. Возможно, нам даже вручат премию Дарвина. Кому-то посмертно...
🔍 Ну-с, проанализируем очередной зашквар.
Парень спрашивает: «есть какая-нибудь работа?» Ему ответили: «Есть. Связана с поджогом локомотивов».
Еще раз. Вдумчиво и с парцелляцией.
Работа. Связанная. С поджогом. Звучит как последняя трель человечества перед столкновением с Меланхолией. В моей юности работа — это пекарь, строитель, милиционер. Ну как там нас учил Владимир Владимирович... Маяковский. Теперь «работа» (фиксируйте) — стекло разбить, бензина плеснуть, локомотив спалить. Две мамины зарплаты. Премия за вредность не предусмотрена. Вредность впереди. У парня ничего не екает - ну работа и работа, че.
Если разобраться, это язык не поджигателя. Это язык кино. Сюжет сугубо голливудский. Полутьма бара, клубы дыма и голос хрипотцой: «есть работенка?» — и дальше перегнать товар из Мексики (убрать конкурента, назначить стрелку). Работа, в представлении малолетних идиотов, — это когда платят много, а спрашивают мало. Дети усвоили это лучше таблицы умножения. В кино за это дают «Оскар». В Прокопьевске — 6,5 года.
Ну и еще из интересного. Зацените формулировку: «попытка госизмены». Попытка! Бывает попытка любви. Попытка благородства. Попытка жизни. А бывает попытка госизмены — недоделанная измена, брак в цеху. Не успел-с. Не совесть остановила, не память о старом учителе и его уроках о важном — тупо подоспели оперативники. Искал работу — получил. С проживанием, питанием и режимом дня.
Идиотизм наших детей — наша беда и наша вина. Масскультура, которую мы до сих пор поддерживаем рублем, билетом, лайком, научила их мечтать о цацках, но полностью разучила их думать. Впрочем (вновь вспомним Маяковского), если дебилы появляются, значит, кому-нибудь это нужно...
P.S. Соблазнительно, конечно, особенно в день рождения комсомола, привычно посетовать: мол, раньше было лучше. Была организация, был значок, был общий смысл — и мальчиши-кибальчиши казались нормой, а не исключением.
Но если честно, дурости хватало во все времена, как и мальчишей-плохишей. Просто раньше их было принято перевоспитывать, а не коллекционировать в соцсетях. Да и пропорция была другой — на одного плохиша приходился десяток кибальчишей, и это держало планку.
Сейчас же всё чаще готовы продаться за бочку варенья, точнее за две мамины зарплаты, и не прячут этого. Разница между эпохами в этом и заключается: тогда было стыдно продаваться (хотя это и случалось), а теперь стыдно не продаться (и это почти повсеместно)...
И да, с праздником, комсомольцы.