МИМОЛЁТНЫЕ ВСТРЕЧИ, ВЕЧНЫЕ ВОСПОМИНАНИЯ
Они были среди нас, ходили по этим улицам, мы могли встретить их на площади, на концерте в ДК. Мы здоровались, разговаривали с ними, порой даже сердились на них, и вот их нет. Осознание потери приходило не сразу, но вдруг ты начинаешь нутром чувствовать — чего-то не хватает, что-то надо спросить, а их нет. И только тогда понимаешь — так это же те камушки, из которых и складывалась тончайшая прослойка духовной жизни города, наших сёл и деревень. Вглядитесь в эти лица, они ещё с нами.
ТАМАРА ЯКОВЛЕВНА ЛУКЬЯНОВА
Тамара Яковлевна — Тамариус, как ласково называл её наш главный редактор. Учитель английского в Шубино, потом — заводчанка, художник-оформитель, и на излёте — творчество в городской газете. Журналист и просто Человек с большой буквы. Судьба позволила мне работать рядом.
Бывает так: сразу не разглядишь, кто близко, и показалась вначале Тамара Яковлевна старомодной. Она не пользовалась даже дыроколом для подшивки газет, дырки прокалывала карандашом! Быстро пролетело время, ушла на пенсию, а потом и вообще уехала в другой город к детям.
Держу в руках сборник её стихов «Капли познания». Господи, какие кристаллы мысли, какие глубины души! И первое сразу: «Непостижимое блаженство / С природой быть наедине, / Её касаясь совершенства / Слабеет боль утрат вдвойне... Беру рукой тепло осеннее, / Его живительную нить / И чувствую — как откровение: / Я в этот мир пришла любить». Или вот ещё через несколько страниц: «Не устаю — ясновельможная сова — / Жить от земли бесчисленных щедрот / И тайный смысл вкладывать в слова / Привычные: рябина, огород, / Окно, скворечня, тропка... Не таю / От рук шершавых лопухов / Ладонь свою...» А это «Синица», посвящённая сыну: «Зелёной ручной синицей / В твой дом залечу под утро. / А ты не поверишь: снится! / И отвернёшься: глупость! / Спою тебе, как умею / Про небо, цветы, дороги, / Слова подыщу нежнее / И только не выдам тревоги».
«Мне бы хотелось отойти весной, / Под вздохи мая иль на Троицу, / Чтоб каждый вздох и злак земной, / И мышь, что в травах возится, / И разомлевший в полушубке шмель / Над яблоней иль сливою / Одну лишь выводили трель: / «Счастливая... счастливая...»
Тамара Яковлевна умерла на Троицу.
ЕВДОКИЯ ИВАНОВНА ТЮЛЕБЯКИНА
Евдокия Ивановна — уроженка Тюбеляса, а познакомился с ней уже в Вязовой на исходе её жизни. Рассказывала, как пела маленькой девочкой в церкви на клиросе, как заплетали ей косу, когда выдавали замуж... Три месяца и девять дней не дожила она до ста. Как и обещала, дождалась своего внучка Серёжу из армии и через неделю умерла. Жила легко, легко и умерла. Ни одного дня не лежала, ходила с палочкой, читала молитвы, сидя в кресле. Накрепко врезались в память её слова при прощании: «Господи, прости, Святой, да как ведь жить хорошо на красной земле!»
Они были среди нас, ходили по этим улицам, мы могли встретить их на площади, на концерте в ДК. Мы здоровались, разговаривали с ними, порой даже сердились на них, и вот их нет. Осознание потери приходило не сразу, но вдруг ты начинаешь нутром чувствовать — чего-то не хватает, что-то надо спросить, а их нет. И только тогда понимаешь — так это же те камушки, из которых и складывалась тончайшая прослойка духовной жизни города, наших сёл и деревень. Вглядитесь в эти лица, они ещё с нами.
ТАМАРА ЯКОВЛЕВНА ЛУКЬЯНОВА
Тамара Яковлевна — Тамариус, как ласково называл её наш главный редактор. Учитель английского в Шубино, потом — заводчанка, художник-оформитель, и на излёте — творчество в городской газете. Журналист и просто Человек с большой буквы. Судьба позволила мне работать рядом.
Бывает так: сразу не разглядишь, кто близко, и показалась вначале Тамара Яковлевна старомодной. Она не пользовалась даже дыроколом для подшивки газет, дырки прокалывала карандашом! Быстро пролетело время, ушла на пенсию, а потом и вообще уехала в другой город к детям.
Держу в руках сборник её стихов «Капли познания». Господи, какие кристаллы мысли, какие глубины души! И первое сразу: «Непостижимое блаженство / С природой быть наедине, / Её касаясь совершенства / Слабеет боль утрат вдвойне... Беру рукой тепло осеннее, / Его живительную нить / И чувствую — как откровение: / Я в этот мир пришла любить». Или вот ещё через несколько страниц: «Не устаю — ясновельможная сова — / Жить от земли бесчисленных щедрот / И тайный смысл вкладывать в слова / Привычные: рябина, огород, / Окно, скворечня, тропка... Не таю / От рук шершавых лопухов / Ладонь свою...» А это «Синица», посвящённая сыну: «Зелёной ручной синицей / В твой дом залечу под утро. / А ты не поверишь: снится! / И отвернёшься: глупость! / Спою тебе, как умею / Про небо, цветы, дороги, / Слова подыщу нежнее / И только не выдам тревоги».
«Мне бы хотелось отойти весной, / Под вздохи мая иль на Троицу, / Чтоб каждый вздох и злак земной, / И мышь, что в травах возится, / И разомлевший в полушубке шмель / Над яблоней иль сливою / Одну лишь выводили трель: / «Счастливая... счастливая...»
Тамара Яковлевна умерла на Троицу.
ЕВДОКИЯ ИВАНОВНА ТЮЛЕБЯКИНА
Евдокия Ивановна — уроженка Тюбеляса, а познакомился с ней уже в Вязовой на исходе её жизни. Рассказывала, как пела маленькой девочкой в церкви на клиросе, как заплетали ей косу, когда выдавали замуж... Три месяца и девять дней не дожила она до ста. Как и обещала, дождалась своего внучка Серёжу из армии и через неделю умерла. Жила легко, легко и умерла. Ни одного дня не лежала, ходила с палочкой, читала молитвы, сидя в кресле. Накрепко врезались в память её слова при прощании: «Господи, прости, Святой, да как ведь жить хорошо на красной земле!»