Согласно отчету Международного энергетического агентства, при…
Согласно отчету Международного энергетического агентства, при сохранении текущих трендов мировой спрос на ключевые энергетические минералы к 2040 году почти удвоится. Спрос на литий вырастет более чем втрое, на никель, графит и редкоземельные элементы — на 50–90%, а потребление меди увеличится примерно на 7 млн тонн.
Драгметаллы тоже становятся все более востребованными в современной экономике: промышленный спрос на серебро в 2025 году составил 657,4 млн унций (20,4 тыс. тонн), а солнечная энергетика еще в 2024 году потребляла 29% всего промышленного серебра против 11% в 2014-м. Кроме того, все больше металла требуют электромобили, электросети, дата-центры и инфраструктура искусственного интеллекта.
Это означает наступление другой экономики и вообще другой реальности. Нарождается «экономика стратегического дефицита».
Драйверами изменений становятся жесткие ресурсные ограничения, геополитическая борьба за сырье и необходимость технологической адаптации.
Очевидно, первой жертвой падет «зеленая энергетика». Сроки достижения углеродной нейтральности во многих странах будут официально сдвинуты «вправо». Стоимость электромобилей, ветрогенераторов и солнечных батарей вырастет, так как дефицит меди, алюминия и серебра критически бьет по их себестоимости. Группа ученых из Лондона, например, подсчитала: для полной замены текущего автопарка Великобритании на электромобили (без учета грузовиков) потребуется 2 362 500 тонн меди — это более 12% всей мировой добычи за один год. А еще — количество кобальта, превышающее мировую годовую добычу почти в два раза, и 75% мировой годовой добычи лития.
Колоссального количества меди потребует и искусственный интеллект. Масштабирование ИИ-инфраструктуры и дата-центров станет значительно более дорогим.
Дефицит меди и алюминия к концу 2020-х годов прогнозируется на уровне от 2% до 7% от спроса. Соответственно, цены на металлы останутся на стабильно высоких уровнях. Это вызовет цепочку удорожания во всех базовых отраслях: от машиностроения и строительства до бытовой электроники.
Можно предположить, что страны-держатели ключевых запасов будут усиливать контроль над добычей, вводить квоты и запреты на вывоз необработанного сырья, чтобы создавать перерабатывающие мощности внутри страны.
Аналитики предрекают разделение мира на жесткие альянсы «поставщиков ресурсов» и «технологических потребителей». Доступ к месторождениям становится (да, уже становится) главным геополитическим оружием. Переработка лома и старых аккумуляторов превращается из экологической инициативы в ключевую стратегию выживания бизнеса.
Остается надеяться на науку — возможно, она найдет решение. Может быть, это будут какие-то суррогаты или композитные материалы.
Мир будто вернулся на двести лет назад и снова делит месторождения, транспортные коридоры, перерабатывающие мощности и доступ к рынкам. Борьба идет за переработку, логистику, энергетику, порты, железные дороги и право устанавливать цену.
Драгметаллы тоже становятся все более востребованными в современной экономике: промышленный спрос на серебро в 2025 году составил 657,4 млн унций (20,4 тыс. тонн), а солнечная энергетика еще в 2024 году потребляла 29% всего промышленного серебра против 11% в 2014-м. Кроме того, все больше металла требуют электромобили, электросети, дата-центры и инфраструктура искусственного интеллекта.
Это означает наступление другой экономики и вообще другой реальности. Нарождается «экономика стратегического дефицита».
Драйверами изменений становятся жесткие ресурсные ограничения, геополитическая борьба за сырье и необходимость технологической адаптации.
Очевидно, первой жертвой падет «зеленая энергетика». Сроки достижения углеродной нейтральности во многих странах будут официально сдвинуты «вправо». Стоимость электромобилей, ветрогенераторов и солнечных батарей вырастет, так как дефицит меди, алюминия и серебра критически бьет по их себестоимости. Группа ученых из Лондона, например, подсчитала: для полной замены текущего автопарка Великобритании на электромобили (без учета грузовиков) потребуется 2 362 500 тонн меди — это более 12% всей мировой добычи за один год. А еще — количество кобальта, превышающее мировую годовую добычу почти в два раза, и 75% мировой годовой добычи лития.
Колоссального количества меди потребует и искусственный интеллект. Масштабирование ИИ-инфраструктуры и дата-центров станет значительно более дорогим.
Дефицит меди и алюминия к концу 2020-х годов прогнозируется на уровне от 2% до 7% от спроса. Соответственно, цены на металлы останутся на стабильно высоких уровнях. Это вызовет цепочку удорожания во всех базовых отраслях: от машиностроения и строительства до бытовой электроники.
Можно предположить, что страны-держатели ключевых запасов будут усиливать контроль над добычей, вводить квоты и запреты на вывоз необработанного сырья, чтобы создавать перерабатывающие мощности внутри страны.
Аналитики предрекают разделение мира на жесткие альянсы «поставщиков ресурсов» и «технологических потребителей». Доступ к месторождениям становится (да, уже становится) главным геополитическим оружием. Переработка лома и старых аккумуляторов превращается из экологической инициативы в ключевую стратегию выживания бизнеса.
Остается надеяться на науку — возможно, она найдет решение. Может быть, это будут какие-то суррогаты или композитные материалы.
Мир будто вернулся на двести лет назад и снова делит месторождения, транспортные коридоры, перерабатывающие мощности и доступ к рынкам. Борьба идет за переработку, логистику, энергетику, порты, железные дороги и право устанавливать цену.