What Is Love, baby don't hurt me no more

Ностальгирую иногда по 80-м. Пластиночки всякие слушаю. Тогда мы были молоды. Волосаты. У некоторых из шерсти до сих пор не вымылись блестки и неон.

В 84-м мы познакомились с Мадонной. Она еще искала свой образ. Я сказал ей: «Мадж, кружева хорошо, но добавь браслетов». Через неделю вышел Like a Virgin. Совпадение? Конечно.

С Фредди мы встречались несколько раз. Очень талантливый человек был. Мог держать стадион одним движением руки. Я, впрочем, тоже мог, когда в лапе была сосиска.

Боуи был сложнее. Каждый раз приходил новым человеком. Однажды я три часа лаял с ним на вечеринке Энди Уорхола и только дома понял, что это вообще был Игги Поп.

В Нью-Йорке заходили в Studio 54. На входе стоял жесткий дог-фейс-контроль. Людей разворачивали пачками. Меня пропустили сразу.

— Собака с вами?
— Нет.
— Тогда собака проходит, а вы нет.

Так я впервые оказался на вечеринке Грейс Джонс один.

Потом были кассеты, первые Walkman, Depeche Mode, Duran Duran, синтезаторы, VHS и бесконечные разговоры о том, что музыка уже никогда не будет прежней.

В 1985-м был Live Aid. Фредди вышел на сцену в белой майке. Я предлагал ему джинсовую жилетку и розовые очки, но он почему-то отказался. После концерта мы сидели за кулисами, где Боуи мечтал о будущем, Элтон трындел о музыке, а я доедал канапе. Каждый занимался тем, что действительно понимал и в чем неплохо разбирался.

Особенно хорошо помню октябрь 1985-го. Неон. Пальмы. Кассетник. Запах лака для волос. Вокруг какие-то люди в пиджаках с плечами шириной с небольшой автомобиль. На кассете A-ha.

Кто-то сказал:
— Тото, однажды все это снова станет модным.

И потом мы смеялись до утра. А теперь смотрю: у людей опять усы как у моего братана, винил, кассеты, огромные кроссовки и одежда непонятных размеров.

В общем, ничего нового.
Same floof. Different decade.

P.S. — розовые очки у меня до сих пор где-то лежат. Элтон просил вернуть, но я сказал, что не помню никаких очков.