Чердынь: что не работает и что уже работает

В Чердыни я был в рамках объезда — 143 встречи за две недели.

Мне нужна общая ведомость проблем, чтобы в Законодательном Собрании было чем апеллировать.

Здесь, в деревне примерно на восемьдесят человек, треть из которых — дети, разговор вышел коротким по форме и тяжёлым по содержанию.
Ниже — со слов жителей, рядом — то, что здесь действительно есть и работает.

Дорога. Первое, что говорят, не дожидаясь вопроса.
Последний ремонт был в семидесятых, с тех пор — ничего.

В этом году обещали после посевной. Не сделали.
Разбивают её сами: с полей выезжают большие трактора с грязью, за собой никто не подсыпает.

Зимой раньше чистили нормально, а в этом году Ачинское ДРСУ либо не чистило, либо раз в месяц проехало, сделало тоннель — и всё развезло, автобус пройти не может, а детей возят в школу.

По отчётам всё хорошо: «очищено, едет грейдер».
Только нож он не опускает.

Этот участок вообще не подсыпали, скребли до глины, весной там каша. Люди говорят прямо: «Мы кричим несколько лет, на нас никто не обращает внимания».
А прозвучало в открытую: «Нам сказали — деревню закроем».
Логика простая, её не переспоришь: не будет дороги — не будет ни света, ни воды, ни врача, ни скорой, и сами не выедем.

Хорошее здесь в том, что вопрос не в строительстве с нуля: грейдер есть, приезжает, но нож не опускает — это контроль за подрядчиком, а не новый асфальт. Надо разбираться и контролировать подрядчика.

Транспорт и дети. Раньше был совхоз и совхозный автобус — везли людей на работу, детей заодно.
Теперь ни совхоза, ни рейсового автобуса, машина далеко не в каждом дворе.
Школьный автобус ходит и детей возит, но дошкольников брать не может — ограничение по правилам, а не отсутствие услуги.
Возят родители, если есть возможность.

Вода. В деревне нет ни одной водоразборной колонки.
Чтобы набрать воды, нужно либо откапывать, либо вставать на колени.
Писали, говорили, поднимали на сходах — не один год.

Накипь, вода рыжая, надо отстаивать, по сути техническая.
Важно: это не про водопровод на всю деревню — вода в скважине есть, она жёсткая, её надо чистить. Надо решать со станцией отчистки.

Тарифы за воду. Самый возмущённый разговор.
С 1 июля 2025 года министерство тарифной политики увеличило тарифы вдвое, взяв за базу декабрь 2024-го, а в ответе написали, что население не должно платить более пятнадцати процентов.

На практике льгота действует только на объём декабря: передал куб — пятнадцать процентов, передал два — за оба по 165 рублей.
Меньше нельзя, больше нельзя.

Если человек пролежал месяц в больнице и не подал показания, начисляют за все семь кубов и 900 рублей сверху, а «льготные» кубы за пропущенный месяц исчезают.

Раньше норма была три куба на человека, одинаковая для всех.
Звонили главному бухгалтеру, спрашивали в организации — ответа нет.

С 1 октября тарифы выросли, Назаровский округ в числе территорий с максимальным повышением, при том что уровень жизни здесь не Красноярский.

Объяснение, которое слышали жители: население маленькое, поэтому «покрывают доходы». Формула их, не моя.

Хорошее здесь — люди разобрались в схеме лучше министерства, и это аргумент: у меня на руках конкретный расчёт, с которым можно требовать разъяснения.

Электричество. «Ветер дунул — нет света, дождь пошёл — нет света, снег — нет света».
Провода старые. Но сети есть, вопрос в обслуживании и в том, кто за них отвечает, — это не стройка, а наведение порядка.

Медицина. Фельдшер здесь и это не формальная ставка: на этой неделе были трудности с бензином, со следующей она возвращается к обычному режиму и будет ежедневно вести приём.

Для деревни, где до Назарова десять километров и нет автобуса, это основная медицина.
По узким специалистам — только в Назарово, туда же анализы.

Отдельно: пять месяцев человек проходил комиссию по инвалидности, третья группа на усиление второй, и всё упиралось в записи — то на МРТ, то к специалисту.
Записей нет, потом «появляются на месяц вперёд».