Ты ешь доширак. Прямо из пачки. Заливая его кетчупом, потому что лимон всё еще в холодильнике.
Ты не двигаешься.
Ты — камень.
Ты — овощ.
Ты — консерва с мозгом программиста, которую забыли в подвале.
В 16:00 ты встаешь.
Идешь на балкон.
Смотришь на закат.
И тут в голову приходит мысль.
Гениальная.
«А давай я сейчас всё уберу? Быстро! За час! И завтра проснусь в чистоте!»
Ты начинаешь носиться.
Пылесос. Тряпка. Вода.
Ты убираешь.
Ты потеешь.
Время — 18:30.
Ты падаешь на кровать.
Всё болит.
Ты смотришь на чистую квартиру.
И понимаешь: завтра понедельник.
И ты потратил единственный день отдыха на то, чтобы сделать среду обитания более комфортной для своего страдания.
*(Снимает халат. Под ним офисная рубашка, застегнутая не на те пуговицы)*
Так что, пацаны.
Утро воскресенья — это не время суток. Это диагноз.
Тут нет правильного ответа.
Хочешь — страдай. Хочешь — убирай. Хочешь — лежи.
Всё равно в 23:00 придет «Вечерний воскресный ужас».
Это осознание того, что завтра на работу, а ты еще не стирал, не гладил, и у тебя закончился антиперспирант.
И ты пойдешь в офис, пахнущий кетчупом и безысходностью.
*(Поднимает сковородку с прилипшей яичницей как знамя)*
Слава воскресенью. Самому длинному и самому короткому дню недели.
Всем чистой совести. Ну, или хотя бы чистого унитаза.
***
**#воскресенье #утро #будни #программист #25лет #депрессия #юмор #бытовуха #понедельник #отдых**
*(Выходит на сцену. Одет в махровый халат поверх офисной рубашки. На ногах — разные носки: один с пингвинами, другой — дырявый. В руках держит сковородку, к которой намертво прилипла яичница)*
Всем привет.
Если вы слышите этот звук *(издает звук тяжелого, первобытного стона)*, значит, сейчас утро воскресенья.
Время — 09:03.
За окном — ад. Там светит солнце. Птички поют «Сектор Газа». А ты лежишь. И понимаешь: тебя предали.
Тебя предала пятница.
Пятница пришла, подмигнула, сказала: «Расслабься, Стас, до понедельника вечность». И ушла, выключив свет.
А суббота... суббота была просто пьяным угаром, который ты не помнишь, но за который тебе очень стыдно перед холодильником.
И вот оно. Воскресенье.
Утро.
Ты открываешь один глаз.
Смотришь в потолок.
Белый. Слишком белый. Как лист бумаги, на котором нужно нарисовать план захвата мира, а у тебя есть только карандаш, который не пишет.
Ты смотришь на часы.
09:03.
Ты начинаешь считать.
До будильника — 117 часов.
До того, как этот будильник вырвет тебя из сна в 07:00 понедельника — 117 часов.
Это не день. Это вакуум. Черная дыра.
Первая стадия: Отрицание.
— Я встану, — говоришь ты потолку. — Я встану и буду продуктивным.
Я помою посуду. Я поглажу рубашки. Я прочитаю ту книгу по архитектуре, которую купил в 2019 году. Я... я пойду в спортзал!
Ты представляешь себя. В спортзале. Воскресным утром. Среди качков, которые едят вареную грудку под звуки «Руки Вверх».
Твой желудок издает звук умирающего кита.
Стадия отрицания длится 12 секунд.
Стадия вторая: Торг.
Ты встаешь. Идешь на кухню.
Твоя кухня — это место преступления.
В раковине — гора посуды. Она уже покрылась собственной цивилизацией. Там завелась плесень, которая скоро начнет писать тебе в Телеграм.
Ты смотришь на сковородку. На ней лежит яичница. Вчерашняя. Она смотрит на тебя.
— Доброе утро, Стас, — говорит яичница. — Ты забыл меня на столе. Я теперь резиновая.
— Я тебя разогрею, — шепчешь ты.
— Не смей, — говорит яичница. — Я буду мстить.
Ты закрываешь сковородку. Идешь к холодильнику.
Там — только кетчуп и одинокий лимон.
Ты торгуешься с Богом.
— Господи, — говоришь ты. — Я брошу пить. Я буду ходить в церковь. Я даже улыбнусь тимлиду. Только пусть в холодильнике появится пельмень. Хотя бы один.
Бог молчит. Или он тоже спит.
Стадия третья: Депрессия.
Ты садишься на диван.
Ты включаешь телевизор.
Там идет передача про ремонт.
— А сейчас, — говорит ведущая с зубами, — мы снесем эту несущую стену!
Ты смотришь на свою стену. Она тоже несущая. На ней висит твой груз ответственности. И плакат с котом, который говорит «ЖИЗНЬ ТЯЖЕЛА».
Ты берешь телефон.
Самый страшный грех воскресенья.
Ты открываешь рабочую почту.
«Зачем?» — спрашивает мозг.
— Просто посмотреть, — отвечаешь ты.
Ты видишь письмо.
От тимлида.
Время отправки: Суббота. 23:58.
Тема: «СРОЧНО!!!».
Текст: «Стас, привет. Я тут подумал. А давай переделаем всё? Буквально всё. С нуля».
Ты роняешь телефон. В ушах шумит.
Воскресенье испорчено. Оно официально объявлено днем скорби.
Стадия четвертая: Гнев.
Ты идешь в магазин.
Воскресный магазин — это Вавилон.
Там все.
Мамочки с колясками, которые занимают весь проход.
Старики, которые считают мелочь на кассе.
И мужики в трениках, которые покупают 10 литров пива и одну рыбку.
Ты хочешь просто купить хлеб.
Ты стоишь в очереди.
Перед тобой человек. Он решил оплатить покупки... баллами «Спасибо».
Он вводит номер телефона. Пин-код. Подтверждает СМС.
Ты смотришь на него. Ты хочешь ударить его батоном.
Ты выходишь на улицу.
Солнце всё еще светит.
Оно смеется над тобой.
И тут наступает Пятая стадия: Принятие.
Ты приходишь домой.
Ты не мыл посуду. Ты не читал книгу. Ты не стал продуктивным.
Ты надеваешь свой самый старый, самый мягкий худи. Тот, который пахнет пиццей и отчаянием.
Ты садишься в кресло.
Ты берешь в руки джойстик.
Или открываешь «Ютуб».
Ты включаешь видео.
«Мужик строит землянку в лесу».
Ты смотришь.
Дал чаевые.
За страдания.
За то, что он не нарисовал мне на затылке QR-код.
Выхожу на улицу.
Ветер дует.
Из-за асимметричных висков меня постоянно сносит вправо.
Девушки на улице не смотрят на меня с интересом. Они смотрят на меня с вызовом скорой помощи.
Я пришел в офис.
Тишина.
Обычно, когда я захожу, кто-то обязательно шутит про «лучший кодер офиса».
Сейчас — тишина.
Саня, мой бро, смотрит на меня.
— Стас, — говорит он осторожно. — У тебя... всё в порядке?
— Это архитектура, — говорю я. — Святозар сказал, это архитектурное решение.
Леха ржет в кулак.
И тут влетает тимлид.
— Стас! — орет он. — Ты опоздал! И почему у тебя на голове гнездо?!
— Это Квифф, — говорю я. — И у меня Фэйд. Я теперь быстрый. Ветер в висках свистит, я компилирую на 15 процентов быстрее.
Тимлид смотрит на меня. Достает из кармана 500 рублей.
— Вот, — говорит он. — На шапку. И не приходи завтра, отойди от греха. Возьми больничный. По голове.
*(Снимает шлем, под которым виден тот самый зеленый хвост)*
Так что, пацаны.
Если парикмахер говорит: «Я вижу здесь Фэйд» — кивайте.
Если он говорит: «Вам пойдет зеленый» — кивайте.
Если он достает бензопилу — молитесь.
Ваше мнение в этом барбершопе стоит меньше, чем их антисептик на входе.
Просто отдайте голову. И деньги.
И молитесь, чтобы он не был фанатом аниме. Иначе завтра вы придете на дейли с хвостиками и кошачьими ушками на макушке.
Всем удачных коммитов. И симметричных висков.
***
**#барбер #стрижка #программист #25лет #юмор #офис #Святозар #боль #style #дейли**
*(Выходит на сцену. На голове — строительный шлем. Волосы на голове выбриты с одной стороны под ноль, с другой — оставлен длинный хвост, покрашенный в зеленый цвет. На макушке торчит одинокий кудрявый вихор, приклеенный суперклеем)*
Всем физкульт.
Запомните раз и навсегда. Есть три вещи, с которыми спорить бесполезно: закон Ома, теща и парикмахер.
Особенно парикмахер.
Потому что закон Ома просто убьет вас током — это быстро. Теща будет пилить — это долго. А парикмахер... парикмахер сделает вам красиво. Так красиво, что вы будете плакать каждый раз, когда будете смотреть в паспорт.
Мне 25. Я программист. Мой мозг работает на бинарной логике. Да. Нет. Если А, то Б.
Я захожу в барбершоп.
Там сидит он.
Назовем его Святозар.
У Святозара борода, как у скандинавского бога, и взгляд маньяка-реставратора.
— Что делаем? — спрашивает он.
Я достаю телефон.
— Святозар, — говорю я. — Вот референс. Видишь? Дэниел Крейг. Координаты «Скайфолл». Виски, костюм, уверенность. Сделай мне так.
Святозар смотрит на фото. Потом на меня.
— Молодой человек, — говорит он. — Дэниел Крейг — это архитектура. А вы... вы — легаси. У вас череп сложной формы. Как старый сервак. Тут нужно не Крейга. Тут нужно архитектурное решение.
Первая ошибка — спорить о длине.
— Святозар, — говорю я, холодея. — Мне только кончики. Сантиметра два. У меня завтра дейли. Тимлид не поймет.
Святозар берет ножницы.
Звук «ВЖИК».
Я чувствую, как по шее дует ветер.
— Святозар, что это было?
— Это, — говорит он, — я снял нагрузку с процессора. У вас тут с височной зоны шел лишний трафик.
— Но там было пять сантиметров!
— Было. Теперь — ноль. Мы оптимизировали.
Я смотрю в зеркало. С одной стороны я — солидный айтишник. С другой — призывник 2002 года, которого побрили налысо в военкомате.
Вторая ошибка — спорить про «виски».
Не про напиток. Про виски (височную зону).
— Святозар, сделай мне прямые виски. Под машинку. Номер один.
Святозар берет машинку.
— Прямые? — переспрашивает он. — Это скучно. Это как писать код без комментариев. Неэстетично. Мы сделаем «Тейпер». Это когда линия идет наискосок, символизируя твой карьерный рост.
Он включает машинку.
Она ревет, как турбина взлетающего Ту-134.
Я сижу. Закрываю глаза.
Я чувствую, как он рисует на моей голове траекторию полета бабочки.
— Святозар, — кричу я сквозь рев. — Это же «Кроп»! Я просил «Кроп»!
Святозар выключает машинку. Смотрит на меня с жалостью.
— Стас. «Кроп» — это для тиктокеров. Ты — тимлид. Тебе нужен «Фэйд». Глубокий. До самой души.
Я смотрю в зеркало. Мой висок выглядит так, будто по нему проехали на катке. В форме интеграла.
Третья ошибка — молчать про макушку.
— А тут, — говорю я, указывая наверх, — оставь как есть. Просто уложи.
Святозар берет ножницы.
Начинает щелкать.
Щелк. Щелк. Щелк.
Звук такой, будто он готовит салат Оливье прямо на моем скальпе.
— Святозар, ты там что делаешь?
— Я создаю объем, — говорит он. — Текстуру. Твой волос — он мертвый. Ему не хватает драйва.
Он дует мне на голову.
Мои волосы взлетают.
Они стоят дыбом.
Не просто дыбом. Они образуют фигуру, очень похожую на кукиш.
— Это, — говорит Святозар, — называется «Квифф».
— Это называется «Я лизнул розетку», — говорю я.
Самое страшное — это финал.
Святозар берет зеркало.
То самое, ручное. Подставляет сзади.
— Смотри, — говорит он. — Какая геометрия. Какая игра света и тени. Это шедевр.
Я смотрю.
На меня смотрит инопланетянин.
Слева — офисный планктон. Справа — скинхед. Сзади — гнездо редкой птицы. А посередине — тот самый приклеенный вихор, который Святозар зачем-то украсил стразиком.
— Стразик, — объясняю я зрителям. — Это его подпись. Он считает, что без стразика стрижка не считается завершенной транзакцией.
Вы знаете, что самое страшное?
Ты не можешь уйти.
Ты сидишь в кресле. На тебе этот пеньюар. Ты в ловушке.
Если ты начнешь орать — он может отрезать ухо. Сказать, что так и было. И ты ему заплатишь, потому что свидетелей нет, а на камерах видно, как ты сам кивал.
Я заплатил.
