Мудрость женской души

Среди множества знаменитых мужчин, которые меня любили, ни один — я подчеркиваю: ни один не предложил мне выйти за него замуж. Потому что в женщинах мужчины ценят не красоту, а покорность и смирение. Этого я им не могла предложить.

Джина Лоллобриджида.

Сижу у матери в больнице. Около неё лежит бабушка, лет под 90. Приходит к ней дед, еле волоча ноги, такой же сухонький, как и она. Достаёт из потре‌панной советских време‌н авоськи простую еду, которую приготовил сам: нате‌ртое яблоко в банке, отварную курочку, поломанную на мелкие кусочки, чтобы ей было удобнее и почти не нужно было жевать.

Они практически не разговаривают. Дед сидит скрючившись на стуле рядом с ней и просто держит ее‌ за руку... Как будто, если отпустит, то она уйдёт навсегда...⠀И я подумала о том, что же людям молодым, полным сил и здоровья, мешает так же трепетно относиться друг к другу? Почему такая небрежность в отношениях? Ведь настанет время и придётся лицом к лицу столкнуться со старостью и беспомощностью. И как важно иметь рядом близкого человека, родственную душу, который до последних дней, из последних сил будет держать тебя за руку, боясь отпустить... "⠀⁣

Автор: Светлана Удалова

На родителей часто обижаются.
Кричали. Мало внимания уделяли. По затылку ударили. Не купили игрушку. Выясняли отношения между собой. И мало любили - вот и психолог подтвердил: вас не долюбили! Откуда психологу знать некоторые вещи? Которые мы сами не знаем? Не помним или внимания не обратили?
Я приехала к папе с восьмимесячной дочкой, на каникулы. Сдала сессию и приехала. Ребенок плоховато спал и орал, честно говоря. Но я привыкла и вставала, укачивала. И папа в первую же ночь показал лайфхак, как сейчас говорят. Он принес коврик, подушку и положил рядом с детской кроваткой. И пояснил, что спать будем на коврике, по очереди. Очень удобно, не надо с кровати вставать. Или лучше я буду спать на кровати, а он - на коврике. Полезно для спины. Это раз. А во-вторых, он так год спал, пока я была младенцем. Мама тоже училась на дневном в медицинском, а папа работал в психиатрической больнице врачом и на "Скорой" подрабатывал. И ночью спал на коврике у моей кроватки. Удобно, полезно и можно быстро оказать младенцу первую помощь. Так он год спал на коврике, чтобы поскорее встать и устранить причину плача. Да и не уснешь крепко. Всегда на страже, так сказать...
А я и не знала. Он не рассказывал. И никто не рассказывал. И не клялся в любви, не бил себя в грудь, не кричал: "Я ночей не спал! Я всем пожертвовал!"... Подумаешь, спал на коврике. И снова выразил готовность так же спать. Ведь иначе и быть не может, правда? Так что не все родители говорили со значением и часто: "Я люблю тебя!". Как-то не принято это было. А просто отдавали лучший кусочек, тратили последние деньги на самые красивые башмачки, бегали за лекарством в ночную аптеку и спали на коврике. Или не спали, когда мы орали и болели. И если психолог может нас долюбить за родителя - это хорошо. А если нет - не стоит так говорить, пока не узнаешь детали. Вся любовь - детали, про которые даже мы не всегда помним и знаем...
Анна Кирьянова

О том, что мать умерла, Костя узнал из опеки. Ему позвонили и сообщили, что остался мальчик шести лет, Артём, его брат, получается.
– Иных родственников нет, – сообщила деловым тоном сотрудница опеки. – Так что решайте: будете оформлять опеку или мы его в детский дом определим.
Костя молчал и не знал, что сказать. И тогда женщина добавила:
– Вы можете приехать и познакомиться, а там видно будет. Не обязательно сразу решать.
– Когда? – спросил Костя.
– Чем скорее, тем лучше.
Он положил трубку и долго не мог даже пошевелиться. Пытался понять, что он чувствует. Не чувствовал Костя ничего.
Вечером он сказал Лене, стоя в дверях кухни:
– Мать умерла.
Лена обернулась от плиты, где что-то тушилось. Лицо у неё сделалось такое, будто она не расслышала.
– Какая мать?
– Моя.
– Ты же говорил, что у тебя нет матери?
– Ну, кто-то же меня родил, – ответил Костя. – Там мальчик остался. Шесть лет. Брат, получается.
Лена изменилась в лице.
– Какой брат?
– Я не знал про него. Говорят, мой брат. Сына она себе родила. Ещё одного.
Ужинали они молча. Лена смотрела в тарелку и не поднимала глаз, и Костя понимал, что она уже что-то там себе решила, но не понимал что. У неё была эта способность – решать быстро и тихо, а потом объявлять.
***
Мать он не видел с двенадцати лет. Помнил её плохо, будто сквозь мокрое стекло: больше голос и духи, которыми она пользовалась, тяжёлые и сладкие, а вот черты лица растворялись и ускользали. Помнил, как она привезла его на лето к тётке по отцу, Вере Ивановне. Тётка была не злая, просто усталая. У неё был муж, дядя Гриша, который работал трактористом и по вечерам смотрел телевизор, и двое своих детей, старше Кости. Дом был маленький, трёхкомнатный, и Косте поставили раскладушку в проходной комнате, у окна, и он по ночам слышал, как тётка с дядей Гришей разговаривают на кухне вполголоса.
Мать приезжала дважды. В первый раз – в конце июля, привезла сетку с яблоками, которые наполнили своим ароматом весь дом. Она сидела на краю раскладушки, гладила его по голове и говорила:
– Я скоро заберу тебя, Костенька. Ты побудь пока здесь, хорошо?
Во второй раз приехала в августе – уже без гостинцев, и была какая-то не такая, с чужой помадой и в новых туфлях. Пробыла полчаса, ничего толком не сказала и уехала.
К сентябрю стало ясно, что в школу он пойдёт здесь, у тётки. Тётка сказала:
– Ну а куда ж я тебя дену?
И записала его в местную школу.
Мать звонила. Раз в месяц, потом реже. На Новый год присылала открытки – Костя их складывал в коробку из-под обуви, сам не понимая, зачем это делает. В тринадцать лет он ещё ждал её. В четырнадцать – перестал. В шестнадцать тётка как-то сказала за ужином, не глядя на него: «У неё там мужик. Он детей не любит». Дядя Гриша крякнул и налил себе ещё. Костя доел картошку и вышел.
Продолжение👇

Солдат подкармливал змей ради забавы… Он даже не подозревал, чем однажды это обернётся……

Во время ночных дежурств солдат начал оставлять возле каменной щели небольшие кусочки пайка. Там прятался выводок молодых гадюк. Сначала змеи мгновенно скрывались при его появлении, но постепенно привыкли к неподвижной фигуре часового и перестали уползать.

Товарищи считали такое увлечение опасным, однако мужчина лишь отмахивался. Он подкармливал рептилий от скуки, чтобы длинные часы в траншее проходили немного быстрее. Через несколько недель возле выводка стала появляться крупная взрослая гадюка. Она держалась на расстоянии, но оставленную пищу забирала.

В ту ночь солдат снова добровольно подменил сослуживца. Сильный ветер свистел между руинами, раскачивал сухую траву и заглушал далёкие звуки. Дежурство должно было закончиться в два часа, однако сменщик так и не пришёл.

Мужчина подождал несколько минут, настороженно всматриваясь в темноту, а затем направился к выходу из траншеи. В этот момент сверху посыпался песок, и прямо перед ним упала та самая большая гадюка.

Змея свернулась в узком проходе, подняла голову и зашипела. Стоило солдату пошевелиться, как она делала короткий выпад. Обойти её было невозможно, а попытка перешагнуть могла закончиться укусом. Мужчина замер, ожидая, что рептилия скоро успокоится и отползёт.

Но проходили минуты, затем часы, а гадюка продолжала удерживать его на месте.

Только на рассвете она опустила голову и медленно исчезла между камнями. Солдат выбрался из траншеи и почти бегом направился к лагерю. Чем ближе он подходил, тем сильнее ощущал неладное: вокруг стояла пугающая тишина, никто не окликнул его и не вышел навстречу.

Он ускорил шаг, добежал до первых укрытий, оглядел расположение — и замер, не в силах поверить тому, что увидел...

Я ВЫГНАЛА БЕРЕМЕННУЮ ДВОЙНЕЙ ДОЧЬ… А через три дня раздался звонок…

Я вернулась домой раньше обычного с подарками для будущих внуков. Но, открыв дверь спальни, застыла: на нашей кровати сидел незнакомый мужчина лет сорока, застёгивая рубашку. Рядом стояла моя девятнадцатилетняя дочь Кристина, беременная двойней.

На тумбочке лежали двести тысяч рублей и документы на мою квартиру.

— Мама, пожалуйста, выслушай! — заплакала дочь.

— Ты продаёшь себя за деньги, пока жених работает?! Вон из моего дома!

Она ушла под дождём, прижимая руки к огромному животу. Я даже не дала ей взять тёплую куртку.

Три дня спустя позвонили из больницы:

— Ваша дочь в реанимации. Детей пришлось спасать раньше срока. Перед операцией она оставила вам письмо…