Отчим отдал падчерицу за квартиру... На улице было сыро. В машине…

Отчим отдал падчерицу за квартиру... На улице было сыро. В машине Платона пахло мокрой тканью и старым салоном. Больше Мила за всю дорогу почти ничего не замечала: ни дворов, ни магазинов, ни серого неба над крышами. Она смотрела на руки Платона на руле. Руки были спокойные, даже довольные. Он вёл машину уверенно, будто всё уже решил и теперь просто довозит до нужного места последнюю часть плана.
Когда они проехали мимо административных зданий и свернули в сторону складов, Мила повернулась к нему.
— Здесь нет нотариусов.
— Мы не к нотариусу, а к специалисту.
— Остановите машину.
— Не начинай.
— Остановите.
Он резко ударил ладонью по рулю.
— Сиди тихо. Ты слишком долго мешала взрослым людям решать вопросы.
После этой фразы всё стало ясно. Не до конца, не в подробностях, но достаточно. Мила потянулась к телефону, лежавшему в сумке, однако Платон перехватил её движение и бросил сумку себе под ноги.
— Потом заберёшь.
Машина остановилась у длинного кирпичного склада. За воротами стоял тёмный микроавтобус. Рядом — двое мужчин в куртках. Они не суетились, не оглядывались, не изображали угрозу. Просто ждали.
Платон вышел первым и направился к ним. Мила видела через стекло, как он достал из внутреннего кармана конверт и передал одному из мужчин. Тот не стал пересчитывать, только кивнул в сторону микроавтобуса. Платон сказал что-то быстро, сердито, потом вернулся и распахнул пассажирскую дверь.
— Выходи.
— Что вы делаете?
— То, что надо было сделать раньше, — прошипел он. — Пошла вон, оборванка. Надоело кормить чужую благодарность.
Он схватил её за рукав и вытащил из машины. Ткань пальто треснула у шва. Мила споткнулась, но один из мужчин удержал её за локоть. Не грубо, без лишнего нажима, однако так крепко, что сопротивляться было бессмысленно.