Фрейд в своем эссе «Недовольство культурой» задумался о том, почему человек, создав цивилизацию, не становится счастливее. Культура защищает его от природы и от других людей, но требует взамен отказа от части желаний, смирения влечений и принятия чувства вины. В человеке сталкиваются Эрос, влечение к жизни, стремящееся связывать, любить и объединять, и агрессивное влечение, которое Фрейд связывает с Танатосом. Культура пытается обуздать эту агрессию, но часто лишь обращает её внутрь, превращая её в недовольство собой и миром.
Русская классика словно комментирует эту идею Фрейда. В «Медном всаднике» Пушкин показывает цену великого общего порядка. Петербург прекрасен и необходим, он побеждает стихию и создаёт пространство для жизни, но маленький человек оказывается раздавлен этой грандиозной государственной идеей. Евгений, главный герой поэмы, сначала надеется на простое человеческое счастье, а после гибели любимой не может примириться с тем, что его личная боль оказалась ничтожной перед лицом империи. Он бросает Медному всаднику вызов «Ужо тебе», и в этих словах звучит не смиренный страх, а человеческий протест. Евгений осознаёт, что медный государь, возвышающийся над стихией и городом, равнодушен к его утрате, и в этот миг маленький человек на мгновение становится равным великой власти. Но протест этот обречён. Власть не отвечает ему словами, она отвечает бегством и преследованием, превращая мятежную мысль в безумие. Так культура, которая должна была защитить человека, заставляет его почувствовать собственную беспомощность и вину за саму попытку возразить.
У Достоевского этот конфликт становится ещё глубже. Фраза из романа «Братья Карамазовы»: « Человек был устроен бунтовщиком; разве бунтовщики могут быть счастливы?» Это почти фрейдовская формула. Человек не хочет полностью отказаться от свободы, желаний и права на протест, даже если смирение обещает покой. В «Братьях Карамазовых» звучит и противоположная надежда, что люди созданы для счастья и что счастливый человек словно выполнил завет Божий на земле. Достоевский не снимает противоречия, а показывает его как главную драму человеческой души.
Фрейд мог бы увидеть в русской литературе не просто конфликт личности и общества, а внутреннюю работу самой культуры. Пушкинский Евгений страдает от того, что большой порядок не оставляет места его маленькой, но настоящей жизни. Герои Достоевского страдают от того, что не могут ни принять смирение целиком, ни жить без него. В обоих случаях культура даёт человеку форму, защиту и смысл, но одновременно требует от него отказ от части себя. Именно этот отказ, по Фрейду, и рождает вечное недовольство культурой.
#ЗФрейд #Недовольство_культурой
#АСПушкин #Медный_всадник
#ФМДостоевский #Братья_Карамазовы
Русская классика словно комментирует эту идею Фрейда. В «Медном всаднике» Пушкин показывает цену великого общего порядка. Петербург прекрасен и необходим, он побеждает стихию и создаёт пространство для жизни, но маленький человек оказывается раздавлен этой грандиозной государственной идеей. Евгений, главный герой поэмы, сначала надеется на простое человеческое счастье, а после гибели любимой не может примириться с тем, что его личная боль оказалась ничтожной перед лицом империи. Он бросает Медному всаднику вызов «Ужо тебе», и в этих словах звучит не смиренный страх, а человеческий протест. Евгений осознаёт, что медный государь, возвышающийся над стихией и городом, равнодушен к его утрате, и в этот миг маленький человек на мгновение становится равным великой власти. Но протест этот обречён. Власть не отвечает ему словами, она отвечает бегством и преследованием, превращая мятежную мысль в безумие. Так культура, которая должна была защитить человека, заставляет его почувствовать собственную беспомощность и вину за саму попытку возразить.
У Достоевского этот конфликт становится ещё глубже. Фраза из романа «Братья Карамазовы»: « Человек был устроен бунтовщиком; разве бунтовщики могут быть счастливы?» Это почти фрейдовская формула. Человек не хочет полностью отказаться от свободы, желаний и права на протест, даже если смирение обещает покой. В «Братьях Карамазовых» звучит и противоположная надежда, что люди созданы для счастья и что счастливый человек словно выполнил завет Божий на земле. Достоевский не снимает противоречия, а показывает его как главную драму человеческой души.
Фрейд мог бы увидеть в русской литературе не просто конфликт личности и общества, а внутреннюю работу самой культуры. Пушкинский Евгений страдает от того, что большой порядок не оставляет места его маленькой, но настоящей жизни. Герои Достоевского страдают от того, что не могут ни принять смирение целиком, ни жить без него. В обоих случаях культура даёт человеку форму, защиту и смысл, но одновременно требует от него отказ от части себя. Именно этот отказ, по Фрейду, и рождает вечное недовольство культурой.
#ЗФрейд #Недовольство_культурой
#АСПушкин #Медный_всадник
#ФМДостоевский #Братья_Карамазовы