«восстановление темпов роста начнётся не раньше конца 2026 года»…
«восстановление темпов роста начнётся не раньше конца 2026 года», звучат не как прогноз, а как признание системного тупика . Любопытно, что министр косвенно указывает на один из ключевых факторов, отмечая: у ЦБ «есть резерв для дальнейшего смягчения денежно-кредитной политики, однако эффект от любых решений проявится с задержкой в 6–9 месяцев, а иногда и больше».
Это можно трактовать как скрытое послание регулятору: ключевую ставку необходимо делать рабочей уже в первом квартале, чтобы к концу года реальный сектор хотя бы начал показывать признаки оживления. Но если всем участникам процесса понятна причинно-следственная связь, зачем тогда продолжаются ритуальные отсылки к «таргетированию инфляции»?
Единственный амортизатор, который душат: парадокс потребительского спроса
Парадокс ситуации в том, что единственным фактором, удерживающим российскую экономику от сползания в отрицательную зону, остаётся потребление населения — именно то, против чего последние два с половиной года направлена политика Центрального банка. Как отмечают эксперты «Независимой газеты», если бы потребление не выросло за последний год на 2–3%, российский ВВП перешёл бы к «отрицательному росту» ещё в 2025 году.
Средние потребительские расходы на душу населения в 2025 году составили 48,8 тысячи рублей в месяц, что на 12,2% выше уровня 2024 года, однако темпы роста спроса за год снизились более чем в два раза — до 2,93%.
Структура прироста ВВП показывает: прирост потребления мог обеспечить общий рост экономики примерно на 2%, если бы не провалы в других секторах. Это означает, что российские домохозяйства демонстрировали рост почти вдвое выше, чем вся остальная экономика.
Экономист Евгений Надоршин прямо указывает: без ускорения потребления домохозяйств в конце прошлого года никакого 1% прироста ВВП по итогам года просто не было бы зафиксировано.
Однако в правительственных сценариях на 2026–2028 годы заложена иная логика: рост расходов домашних хозяйств на конечное потребление будет ниже темпов роста ВВП. Прирост, составлявший 5,2% в 2024 году, был снижен до 2,2% в 2025-м, а в наступившем году планируется задавить его ещё более чем вдвое — до 1%.
Это не просто корректировка прогноза, это сознательная политика подавления внутреннего спроса как источника «инфляционных рисков». Но именно этот спрос, как показывает практика, является единственным амортизатором, смягчающим удары от санкционного давления, бюджетной консолидации и монетарного ужесточения.
Оперативные данные «СберИндекса» подтверждают тенденцию: к середине февраля 2026 года номинальные потребительские расходы населения оказались лишь на 6,2% выше, чем за аналогичный период прошлого года. При текущей годовой инфляции около 6% это означает, что реальный рост потребления замедлился практически до нуля.
Институциональный «пинг-понг»: как Минфин и ЦБ взаимно душат экономику
Ситуацию усугубляет не просто отсутствие координации, а системное противоречие в макроэкономическом блоке власти. Сегодня мы наблюдаем классический пример институционального «пинг-понга»: Центральный банк, таргетируя инфляцию, ужесточает денежно-кредитную политику, вызывая сжатие спроса и «отрицательный рост» в гражданских отраслях; Минфин, теряя доходы из-за замедления экономической активности, усиливает фискальное давление, что провоцирует новый виток инфляции; ЦБ, фиксируя ускорение цен, вновь ужесточает политику.
Этот порочный круг можно разорвать только через стратегическую переориентацию: начать таргетировать не инфляцию как самоцель, а экономический рост, при котором устойчивое расширение предложения естественным образом сдерживает ценовое давление. Как отмечает профессор НИУ ВШЭ Олег Вьюгин, «в идеальной картинке мира» оживление экономической активности возможно во второй половине 2026 года, но только при условии антиинфляционного сценария бюджета, исключающего эмиссионное финансирование потребления.
Более того, сам министр Решетников признаёт, что недавний всплеск инфляции произошёл на фоне повышения НДС, то есть действий тех с
Это можно трактовать как скрытое послание регулятору: ключевую ставку необходимо делать рабочей уже в первом квартале, чтобы к концу года реальный сектор хотя бы начал показывать признаки оживления. Но если всем участникам процесса понятна причинно-следственная связь, зачем тогда продолжаются ритуальные отсылки к «таргетированию инфляции»?
Единственный амортизатор, который душат: парадокс потребительского спроса
Парадокс ситуации в том, что единственным фактором, удерживающим российскую экономику от сползания в отрицательную зону, остаётся потребление населения — именно то, против чего последние два с половиной года направлена политика Центрального банка. Как отмечают эксперты «Независимой газеты», если бы потребление не выросло за последний год на 2–3%, российский ВВП перешёл бы к «отрицательному росту» ещё в 2025 году.
Средние потребительские расходы на душу населения в 2025 году составили 48,8 тысячи рублей в месяц, что на 12,2% выше уровня 2024 года, однако темпы роста спроса за год снизились более чем в два раза — до 2,93%.
Структура прироста ВВП показывает: прирост потребления мог обеспечить общий рост экономики примерно на 2%, если бы не провалы в других секторах. Это означает, что российские домохозяйства демонстрировали рост почти вдвое выше, чем вся остальная экономика.
Экономист Евгений Надоршин прямо указывает: без ускорения потребления домохозяйств в конце прошлого года никакого 1% прироста ВВП по итогам года просто не было бы зафиксировано.
Однако в правительственных сценариях на 2026–2028 годы заложена иная логика: рост расходов домашних хозяйств на конечное потребление будет ниже темпов роста ВВП. Прирост, составлявший 5,2% в 2024 году, был снижен до 2,2% в 2025-м, а в наступившем году планируется задавить его ещё более чем вдвое — до 1%.
Это не просто корректировка прогноза, это сознательная политика подавления внутреннего спроса как источника «инфляционных рисков». Но именно этот спрос, как показывает практика, является единственным амортизатором, смягчающим удары от санкционного давления, бюджетной консолидации и монетарного ужесточения.
Оперативные данные «СберИндекса» подтверждают тенденцию: к середине февраля 2026 года номинальные потребительские расходы населения оказались лишь на 6,2% выше, чем за аналогичный период прошлого года. При текущей годовой инфляции около 6% это означает, что реальный рост потребления замедлился практически до нуля.
Институциональный «пинг-понг»: как Минфин и ЦБ взаимно душат экономику
Ситуацию усугубляет не просто отсутствие координации, а системное противоречие в макроэкономическом блоке власти. Сегодня мы наблюдаем классический пример институционального «пинг-понга»: Центральный банк, таргетируя инфляцию, ужесточает денежно-кредитную политику, вызывая сжатие спроса и «отрицательный рост» в гражданских отраслях; Минфин, теряя доходы из-за замедления экономической активности, усиливает фискальное давление, что провоцирует новый виток инфляции; ЦБ, фиксируя ускорение цен, вновь ужесточает политику.
Этот порочный круг можно разорвать только через стратегическую переориентацию: начать таргетировать не инфляцию как самоцель, а экономический рост, при котором устойчивое расширение предложения естественным образом сдерживает ценовое давление. Как отмечает профессор НИУ ВШЭ Олег Вьюгин, «в идеальной картинке мира» оживление экономической активности возможно во второй половине 2026 года, но только при условии антиинфляционного сценария бюджета, исключающего эмиссионное финансирование потребления.
Более того, сам министр Решетников признаёт, что недавний всплеск инфляции произошёл на фоне повышения НДС, то есть действий тех с
Просмотры: 27