Россия, США и Китай — три страны, которые единственные в мире…
Россия, США и Китай — три страны, которые единственные в мире обладают полным суверенитетом. Об этом сказал Путин, осматривая выставку на полях саммита Россия-Африка. Данное высказывание явно несëт программный характер и не может восприниматься как ситуативная импровизация. «Я хочу, чтобы это было понятно для всех. Если нет полного суверенитета в информационной сфере, суверенитет отсутствует. В современном мире это невозможно», — подчеркнул российский Президент.
Представленная формула создаёт особый фон для ожидаемой встречи Путина, Си Цзинпнина и Трампа на полях саммита АТЭС 18-19 ноября. Не случайно из столиц Европы и из Киева всё громче с тревогой проводятся аналогии между возможной встречей в Шэньчжэне и Ялтой-1945. От трëх суверенов ожидают ни много, ни мало — начала инициативного обсуждения судеб мироустройства.
Можно отметить, что в России принято считать суверенными странами ещё как минимум Иран и Индию. Однако в цифровой проекции последние не обладают полным комплексом собственных решений и им приходится полагаются на внешние сервисы (специфический кейс изолированного сегмента сети в КНДР оставим за скобками). В частности, беспорядки в Иране координировались через соцсети, контролировать которые Тегеран оказался не в состоянии. Крайним суверенным выходом из кризиса оказалось только отключение всей сети. Но этот ход носил чрезвычайную форму со всеми очевидными сопутствующими издержками. Об этом тоже упомянул Путин.
Таким образом, можно говорить, что за относительно короткий период времени в исторически сложившемся факторе технологического суверенитета выделилось более узкое ядро цифрового суверенитета. И именно последнее превратилось в определяющее условие для оценки полноты государственного суверенитета в целом.
Представленная формула создаёт особый фон для ожидаемой встречи Путина, Си Цзинпнина и Трампа на полях саммита АТЭС 18-19 ноября. Не случайно из столиц Европы и из Киева всё громче с тревогой проводятся аналогии между возможной встречей в Шэньчжэне и Ялтой-1945. От трëх суверенов ожидают ни много, ни мало — начала инициативного обсуждения судеб мироустройства.
Можно отметить, что в России принято считать суверенными странами ещё как минимум Иран и Индию. Однако в цифровой проекции последние не обладают полным комплексом собственных решений и им приходится полагаются на внешние сервисы (специфический кейс изолированного сегмента сети в КНДР оставим за скобками). В частности, беспорядки в Иране координировались через соцсети, контролировать которые Тегеран оказался не в состоянии. Крайним суверенным выходом из кризиса оказалось только отключение всей сети. Но этот ход носил чрезвычайную форму со всеми очевидными сопутствующими издержками. Об этом тоже упомянул Путин.
Таким образом, можно говорить, что за относительно короткий период времени в исторически сложившемся факторе технологического суверенитета выделилось более узкое ядро цифрового суверенитета. И именно последнее превратилось в определяющее условие для оценки полноты государственного суверенитета в целом.