Ещё там на угловом доме были камеры. Хозяин сначала сказал: "Конечно, покажу всё, все записи,  не вопрос", а на следующей день  почему-то не открыл двери даже. 

И все остальные на следующий день стали дружно  говорить, что Влад сам врезался. Мол, сам сел за руль, сам виноват. 

Хотя первый вопрос, который задал Влад, когда пришел в себя: 
- Мама, почему я лоб разбил, я же упал назад.

- Это очень обидно, что они договорились все говорить неправду, - Вера Николаевна не может поверить, что люди готовы на такую инсценировку, чтобы обелить себя. - Почему? Почему все говорят эту версию? Они же врут. Тот, кто увез того невысокого водителя с места дтп,  звонил мне в день аварии, бормотал: "Тёть Вер, простите". Но мне не до того было... Сам водитель не звонил ни разу. 

Вера Николаевна сильно переживает, что люди будто объединились против них и врут. 

- Вот ты чем занималась в день аварии? - спросила Веру Николаевну ее подруга. 

- Спасала сына. 

- Ну вот. Они были заняты тем же самым... Спасали сына. Каждый своего. 

Я ничего не сказала в лицо Вере Николаевне. Потому что не смогла. Она и так одна осталась с двумя детьми, один из которых - Влад - теперь с инвалидностью, и ничего не видит. Папа из семьи ушел. 

Но по факту когда она говорила "виновник", имея ввиду того, кто был за рулём, внутри меня рождалось сопротивление. Виновников тут много.

Это и тот, кто купил спортивный мотоцикл ребенку. И тот, кто поехал на нем без прав. И тот, кто пустил за руль своего друга, который тоже наверняка был без прав. Один ребенок посадил за руль другого. По факту. И все тут виновники, если уж честно говорить, а не только тот, кто нажал на газ. Но что уж теперь искать виноватых. Поздно. Всё уже случилось. 

Теперь у Влада титановый лоб. И нет зрения. То есть есть, но совсем плохое. Один глаз различает только день или ночь, второй очень слабо силуэты людей. 

В себя пришел он только 4 июля в Москве, в больнице Рошаля. 

Гастромтома, трахеостома, слабое сознание. Ничего не ел. Сначала до аварии весил 90 кг, а выписали его - кожа и кости, -  65 килограмм. Но не это самое страшное. 

Когда он открыл глаза - то увидел черную стену. Как будто не открыл глаза. Понял, что это слепота. Очень страшно. 

- У него сам глаз работает, а вот все, все нервы, что к глазам идут, сломались.  Вот представьте, вы сначала все видите, а потом ничего. Как жить? - мама Вера плачет. - И перспектив никаких. 

Hо однажды они собирались гулять, а Влад спросил: "Мама, у тебя полоска на кофте?" Вера Николаевна замерла от радости. Он заметил принт зебры  на футболке!!! Значит, хотя бы остаточное зрение есть! Ура! Значит, постепенно возможно будут возвращаться цвета. Надо просто восстановиться. Всего же два года прошло после аварии. 

Дело Влада в полиции заминают. Сделали его виноватым. Точнее в деле написано: "Недостаточно материала". Для проведения расследования. 

Вера Николаевна просила: давайте очную ставку, давайте детектор лжи. 
Но нет. Воз и ныне там. 

Виновник - ну, тот парень, что дал на газ - благополучно уехал учиться в Москву. Причем Вере однажды сказали с упреком: "Он из-за вас даже вернуться в поселок не может". А Вера Николаевна удивилась: "Почему из-за меня? Я ему не запрещала ничего"

Поселок проглотил историю. Все живут себе спокойно.

Мама виновника, например , работает рядом с бабушкой Влада. Даже можно сказать дружит. 

Один из бывших друзей выдал себя, спросив: "А что мы будем делать, если Влад поправится и все вспомнит?" То есть они рассчитывали, что не поправится. 

А ведь так и вышло . Влад поправился. И он всё помнит. А толку что. 

Сейчас Владу не хватает общения. Зрения нет, играть нельзя, общаться онлайн нельзя. Гулять одному никак. Сидит дома и слушает лекции по педиатрии. Иногда плачет. Когда вспоминает ту свою свободную  жизнь. До аварии. Как же было в ней много всего интересного, а главное, в ней было зрение! 

Такие истории - моя боль. Честно.