Вот история о старой тропе, которая вела меня не только через тайгу, но и через время — к истокам, о которых я почти забыл.

Та тропа начиналась за старым кедром, в нескольких километрах от моей избы. Я проходил мимо неё несколько раз, но никогда не сворачивал. Дед говорил, что она ведёт к старому стойбищу, где жили эвенки ещё до революции. Но я считал это легендой, пока однажды не решил проверить.

Буран бежал впереди, нюхал следы, иногда останавливался, поглядывая на меня. Тропа петляла между лиственницами, пересекала ручьи, уходила в глубь тайги. Через час я вышел на поляну, заросшую иван-чаем, и увидел остовы чумов. Деревянные жерди, сгнившие у основания, торчали из земли, будто старые кости. Я присел, провёл рукой по обгоревшему камню — когда-то здесь был очаг.

Я сидел на этом камне и думал. Кто были эти люди? Когда они ушли? Что оставили после себя? Вдруг я заметил что-то в траве — старый, почерневший от времени наконечник стрелы. Я поднял его, повертел в руках. Железо проржавело, но форма сохранилась. Его делала чья-то рука, кто-то охотился с ним, кто-то вложил в него свою силу.

Я положил наконечник обратно на камень. Не стал брать с собой — он принадлежал этому месту, этой поляне, этим людям. Я посидел ещё немного, слушая тишину, а потом встал и пошёл назад по тропе. Буран бежал рядом, иногда оглядывался на поляну.

Вечером я сидел у печи и думал о том, что тайга хранит много тайн. Тропы, по которым мы ходим, ведут не только в глубь леса — они ведут в прошлое. И если быть внимательным, можно услышать голоса тех, кто жил здесь до нас. Не слова — дыхание. Не крики — тишину. И в этой тишине — ответы на вопросы, которые мы даже не задавали.

С тех пор я иногда хожу на ту поляну. Сижу на камне, смотрю на небо, слушаю ветер. И чувствую себя частью чего-то большего, чем моя жизнь. Частью тайги, которая помнит всех.