Летом 1707 года мадам де Монтеспан не довезли до места целиком. Кучер…
Летом 1707 года мадам де Монтеспан не довезли до места целиком. Кучер гнал слишком быстро, и карета перевернулась. Драгоценный сундучок раскрылся, и содержимое выпало в придорожную грязь. А все потому, что гордой маркизе, матери шестерых королевских детей, позволили редкостную привилегию: в вечность она могла отправляться по частям.
Еще древние египтяне завели правило – когда наступает время навсегда прощаться со своими близкими, для начала их нужно как следует подготовить. Знаменитое бальзамирование, сохранившее для нас тысячи мумий, было сложным и долгим процессом, занимавшим не менее сорока дней. Сначала всё извлекалось изнутри, а потом уже начиналось обертывание тканями, пропитанными специальными растворами. А вот то, что «доставали», аккуратно раскладывали по четырём сосудам. Их называли «канопы», и часто их крышечки делали в виде голов животных: павиана, шакала и сокола. И только четвертый сосуд плотно закрывался крышкой с изображением человека.
Каждый уважающий себя фараон непременно заказывал дорогие сосуды, и еще специальный ящичек для них, инкрустированный золотом. Получалось, что «путь на Запад» - как называли переход в иной мир – государь совершал налегке. Он был совершенно свободен от всего, что делало его похожим на обычного человека.
Прошли века, и в 787 году на Втором Никейском Соборе утвердили – мощи людей, признанных святыми, нужно чтить и хранить особенно бережно. Говорили об этом и раньше, но у некоторых это положение вызывало сомнения. И вот с восьмого века началась новая глава в жизни некоторых людей: после того, как для них «все закончилось», на самом деле, все могло только начинаться.
И вот почему – частицы мощей старались заполучить в личные дарохранительницы, семейные реликварии, особенные драгоценные шкатулки. Для благополучия дома, для процветания и… для статуса. Никто не удивлялся, если хозяин замка с гордостью показывал гостям домашнюю часовенку и изящный стеклянный сосуд, содержащий кусочек ткани, или серый обломок. «Наш покровитель», - сообщал домовладелец. И называл имя. В вечность и тогда отправлялись по частям.
Ричард Львиное Сердце, английский король, и вовсе оказался в трёх разных обителях: сердце отправилось в Руан, в местный собор Нотр-Дам, а «основной» король в аббатство Фонтевро. То, чем обычно наполняли египетские канопы, стало достопримечательностью крепости Шалю.
Вот и мадам де Монтеспан, многолетней возлюбленной короля Людовика XIV, позволили поступить так, словно она – королева. Хотя Франсуаза-Атенаис и потеряла расположение государя, и провела много лет вдали от Версаля, она удостоилась чести «раздвоиться». Ей позволили выбрать место, куда она могла бы отправиться сама, и место, куда должны были перевезти ее гордое сердце.
Но вышло по-другому. Кучер спешил, экипаж опрокинулся… О дальнейшем историки спорят. Кто-то говорит, что ничего подобрать не удалось, кто-то – обратное. Впрочем, самой мадам де Монтеспан, конечно, это было уже безразлично.
Еще древние египтяне завели правило – когда наступает время навсегда прощаться со своими близкими, для начала их нужно как следует подготовить. Знаменитое бальзамирование, сохранившее для нас тысячи мумий, было сложным и долгим процессом, занимавшим не менее сорока дней. Сначала всё извлекалось изнутри, а потом уже начиналось обертывание тканями, пропитанными специальными растворами. А вот то, что «доставали», аккуратно раскладывали по четырём сосудам. Их называли «канопы», и часто их крышечки делали в виде голов животных: павиана, шакала и сокола. И только четвертый сосуд плотно закрывался крышкой с изображением человека.
Каждый уважающий себя фараон непременно заказывал дорогие сосуды, и еще специальный ящичек для них, инкрустированный золотом. Получалось, что «путь на Запад» - как называли переход в иной мир – государь совершал налегке. Он был совершенно свободен от всего, что делало его похожим на обычного человека.
Прошли века, и в 787 году на Втором Никейском Соборе утвердили – мощи людей, признанных святыми, нужно чтить и хранить особенно бережно. Говорили об этом и раньше, но у некоторых это положение вызывало сомнения. И вот с восьмого века началась новая глава в жизни некоторых людей: после того, как для них «все закончилось», на самом деле, все могло только начинаться.
И вот почему – частицы мощей старались заполучить в личные дарохранительницы, семейные реликварии, особенные драгоценные шкатулки. Для благополучия дома, для процветания и… для статуса. Никто не удивлялся, если хозяин замка с гордостью показывал гостям домашнюю часовенку и изящный стеклянный сосуд, содержащий кусочек ткани, или серый обломок. «Наш покровитель», - сообщал домовладелец. И называл имя. В вечность и тогда отправлялись по частям.
Ричард Львиное Сердце, английский король, и вовсе оказался в трёх разных обителях: сердце отправилось в Руан, в местный собор Нотр-Дам, а «основной» король в аббатство Фонтевро. То, чем обычно наполняли египетские канопы, стало достопримечательностью крепости Шалю.
Вот и мадам де Монтеспан, многолетней возлюбленной короля Людовика XIV, позволили поступить так, словно она – королева. Хотя Франсуаза-Атенаис и потеряла расположение государя, и провела много лет вдали от Версаля, она удостоилась чести «раздвоиться». Ей позволили выбрать место, куда она могла бы отправиться сама, и место, куда должны были перевезти ее гордое сердце.
Но вышло по-другому. Кучер спешил, экипаж опрокинулся… О дальнейшем историки спорят. Кто-то говорит, что ничего подобрать не удалось, кто-то – обратное. Впрочем, самой мадам де Монтеспан, конечно, это было уже безразлично.