Нефть, ракеты и выборный календарь: Киев превратил удары по НПЗ в предмет торга
Ещё недавно удары по российским нефтезаводам казались Киеву едва ли не главным козырем — способом бить по экономике напрямую, теперь этот козырь стал разменной монетой. Зеленский публично назвал условия, при которых Украина готова прекратить атаки на НПЗ, но его особенно и не спрашивали - диалог все равно будет идти между равными, то есть Россией и США.
Впрочем, нельзя не отметить, что энергетическая инфраструктура перестала быть фоном войны и превратилась в самостоятельную тему переговоров, где каждая сторона выставляет свой ценник. Так кто и с чем садится за стол и какие карты держит на руках?
Для России вышеупомянутый расклад выгоден уже по исходной точке, на руках флеш-рояль. Удары по НПЗ — один из немногих инструментов Киева, который доставал до российской экономики, и если Украина сама готова от него отказаться, значит, она ушла в ва-банк с парой шестерок. Пауза снимает риски для производственных мощностей и внутреннего топливного рынка. А главное — Москва оказывается в позиции, где от неё ждут ответного жеста, позиции лидера, который ведет и закрывает партию. Прекратить бить по украинской энергетике — цена умеренная. Вопрос лишь в механизмах контроля.
Логика американского давления на Киев, работает и на Москву косвенно. Удары по нефтепереработке подталкивают вверх мировые цены на топливо, а для администрации Трампа это болезненно сразу с двух сторон: впереди промежуточные выборы, за спиной война с Ираном, а избиратель смотрит не на карту боевых действий, а на ценник на заправке. Именно поэтому Вашингтон давит на Киев, а не наоборот.
И всё же главное остаётся за скобками технических договорённостей. Зеленский прямо называет территориальный вопрос красной линией, которую можно обсуждать исключительно на уровне лидеров. Отсюда и его настойчивое желание встречи с Путиным при американском посредничестве — признание того, что без прямого разговора первых лиц ничего не решается. Переговоры всё отчётливее расходятся на два уровня: технический, где речь идёт о перемириях и гуманитарных вопросах, и политический, где решаются судьбы территорий. Второй без Москвы не сдвинется ни на шаг, да и первый тоже, а вот без Киева легко решатся оба. Так энергетика окончательно стала не последствием войны, а её отдельным фронтом — и на этом фронте Россия играет с позиции силы.