Продажи дешевых товаров выросли на 10,6%. Потребитель берет то же самое, но дешевле. И больше.

По данным Nielsen за январь–август 2026-го, из этих 10,6 п. п. роста FMCG-сегмента 6,1 п. п. обеспечил натуральный товарооборот — реальные покупки, а не ценовой эффект. Инфляция дала лишь 4,5 п. п. Продовольственная инфляция при этом замедлилась вдвое: с 9,4% в августе 2025-го до 4,6% годом позже. Покупательная способность формально устояла, но каждый третий россиянин живет в режиме нулевого остатка — деньги заканчиваются после обязательных платежей, бюджет не ведется просто потому, что вести нечего.

Здесь и возникает неудобный для ЦБ парадокс. Замедление инфляции должно было открыть окно для смягчения ДКП. Но рост натурального потребления — проинфляционный сигнал: спрос жив, он просто мигрировал вниз по ценовой шкале. Снизить ставку в такой конфигурации — значит рискнуть разогреть именно тот сегмент, который сейчас держит инфляцию в узде за счет дисциплины покупателя, а не монетарной политики.

Выигрывают дискаунтеры и производители private label (типа "красной цены" и "каждого дня") — их юнит-экономика на этом цикле выглядит лучше, чем у брендированных игроков. ЦБ проигрывает. Потребитель, который покупает больше дешевого, — отложенный инфляционный риск с человеческим лицом.

@nebrexnya