«Живи, друг!»

Странно: всю ночь «Витязь» нёс дежурство на боевом посту, а теперь, когда вернулся в блиндаж и улёгся на кровать, спать не хотелось. В голове носились разные мысли, мешали уснуть. Тишина давила. Только вдалеке слышался гул. Артиллерия? Ветер?
Короткие, сухие звуки автоматных очередей выдернули его из раздумий. Тут же захрипела радиостанция: с поста воздушного наблюдения докладывали, что в сторону позиций роты летят несколько ударных дронов противника. «Видимо, и стреляют именно по ним», – решил «Витязь». Рация ожила снова. Голос хриплый, прерывистый: «Есть «трёхсотые». На Тополях. Нужна помощь в эвакуации».
Ком в горле… И все мысли о «Бороде» – лучшем друге. О том, с кем делил последнюю сигарету, кто всегда прикрывал его спину. «Борода» как раз там, на посту Тополя, только заступил на дежурство. Голос в рации не упоминал позывных, никто ещё ничего толком не знал, но в этом страшном «триста» вдруг зазвенело имя товарища.
«Витязь» не думая, вскочил с кровати. Надел бронежилет, на ходу подхватил автомат, выбежал из блиндажа. Позади него кто-то кричал в рацию, пытаясь уточнить обстановку. Тут же зазвучал голос ротного, отдающего короткие, чёткие команды. Но всё это отодвинулось на периферию, мир сузился до одной цели – Тополей.
Звуки автоматной стрельбы не утихали, но теперь к ним прибавились раскаты артиллерийских выстрелов. Боец нырнул в траншею, и вовремя – где то совсем рядом рвануло так, что глиняные стены дрогнули, сверху посыпалась земля. Сердце колотилось, дыхание рваное. Но всё равно выскочил из окопа, побежал дальше. И снова фонтан из грязи и кусков металла – ещё один взрыв.
Лёгкие горели, никогда раньше он не бегал так быстро. Откуда-то кричали: «Ложись! Ложись!» – видимо, ему. Но «Витязь» продолжал свой забег. Двести метров, сто.
Наконец он добрался. Своего товарища увидел сразу – «Борода» лежал у мешков с песком, лицо бледное. Правая рука бессильно свесилась, левая зажимает рану на ноге. Из-под ладони тёмной густой струёй сочится кровь. «Витязь» упал рядом, рванул аптечку с бронежилета. Стал накладывать жгут. «Борода» хрипел. Губы зашевелились. Слова? Не разобрать. Только боль в широко распахнутых глазах. Шприц-тюбик с обезболивающим. Укол. Подхватил раненого под мышки, поволок к выходу из траншеи.
В небе прямо над ними появился беспилотник, замер на месте, будто примеряясь к прыжку. Свой? Чужой? Разбираться некогда – «Витязь» вскинул автомат, выпустил короткую очередь, потом ещё. Подбитая «птица» упала на землю.
Звуки артиллерийских выходов. По выкрикам, раздающимся из радиостанции, стало понятно – работают наши. Давят вражеский миномёт. Значит, можно двигаться дальше. Мышцы разрывались от неимоверных усилий, дыхание стало совсем рваным, хриплым. Шаг за шагом он вытягивал друга с поля боя. И внутри не было ни капли сомнений. Он знал, что если бы сейчас на его месте был «Борода», а он лежал там, у мешков с песком, с перебитой ногой, с белым, как мел, лицом, – друг вытаскивал бы его так же. И скорее всего, говорил бы те же нескладные, успокаивающие фразы, без которых почему то нельзя.
«Ещё чуть чуть, брат», – бормотал «Витязь», даже не понимая, слышит ли его «Борода».
По рации передали, что миномётный расчёт противника уничтожен. И тут же воин увидел бегущих к нему людей. «Помощь близко, держись», – шептал он другу. Раненого подхватили, кто-то протянул руку «Витязю». Поднялся на ноги, поспешил за санитарами. Идти пришлось недолго – эвакуационный багги подъехал прямо к позициям. Водитель помог устроиться «Бороде» на заднем сиденье, потом до отказа выжал педаль газа. Квадроцикл сорвался с места, минута – и он скрылся из виду.
«Витязь» вернулся в блиндаж. Невероятное напряжение, владевшее им, наконец-то ушло. Теперь мысли воина теплились тихой радостью. Его лучший друг спасён, с ним обязательно всё будет хорошо. Он на пути в госпиталь, где люди в белых халатах извлекут осколки, соберут по кусочкам, поставят на ноги.
«Живи, друг», – подумал «Витязь» напоследок, уже проваливаясь в сон.

Адлер
#окопнаяпроза