Музейный патруль

А вот и мемы подоспели. До Art Basel Paris осталось 3 дня и, судя по лиможскому «перформансу», программа будет насыщенной.

Вчера мы писали про картину из коллекции Гудстиккера. А сейчас увидели новость, что за другой шедевр из его коллекции идёт война уже третье десятилетие.

Это «Адам и Ева» Лукаса Кранаха Старшего. Гудстиккер купил диптих в 1931 году у большевиков, распродававших собрание Строгановых. Потом картина попала к Герингу. После войны её выкупил потомок Строгановых и перепродал в американский музей Нортона Саймона.

После смерти жены и сына Гудстиккера коллекцией занялась невестка Марей фон Захер. Своего свёкра она никогда не видела, а о коллекции узнала от журналиста. В 2006 году, спустя шестьдесят шесть лет, Нидерланды вернули ей около двухсот картин — одна из крупнейших реституций в истории. Около трёх четвертей возвращённого она продала, 133 работы ушли через Christie's.

Этого Кранаха не вернули. Фон Захер судилась с музеем с 2007 года и проиграла трижды. В 2016-м, после двенадцати лет разбирательств, суд Лос-Анджелеса признал владельцем музей. Верховный суд пересматривать отказался.

А теперь новый заход. В сентябре иск подала Еврейская федерация Большого Лос-Анджелеса, которой фон Захер передала свои права. Основание: поправки к закону о возврате искусства, отнятого в годы Холокоста. Теперь американские ответчики не могут ссылаться на срок давности. То есть аргументы, которыми музей выигрывал двадцать лет, просто отменили законом. 14 октября музей подал встречный иск.

Пока граждане Парижа вовсю готовят город к ярмарке Art Basel, в Лиможе народ решил не ждать ярмарки и устроил свой перформанс: сжёг историческую мэрию, превратив её в site-specific инсталляцию под открытым небом.

А ведь это было одно из красивейших зданий в стиле неоренессанса.

Критики уже назвали это «смелым высказыванием о хрупкости институтов». Организаторы Art Basel пока молчат, но, кажется, готовы включить объект в программу как «перформанс с участием местных жителей».

Картина размером с лист А3 называется «Конфискация содержимого галереи торговца искусством». Около 1590 года, приписывается Франсуа Бюнелю Младшему, придворному художнику Генриха IV.

Сюжет для конца XVI века неожиданный. Во Франции идут Религиозные войны, конфискация имущества — рутинная процедура против гугенотов. Сам Бюнель, по некоторым данным, был одним из них и написал не библейский сюжет, а почти репортаж.

Потом с картиной случилось то, что на ней нарисовано. С 1922 года она висела в галерее Жака Гудстиккера в Амстердаме. Гудстиккер был евреем. В мае 1940-го немцы вошли в Нидерланды и забрали больше тысячи работ из его собрания.

Дальше провенанс читается как обвинительное заключение. Галерея Гудстиккера под управлением назначенного немцами Алоиза Мидля. Распродажа в Амстердаме в марте 1943-го. Эрхард Гёпель, главный закупщик нацистов в Нидерландах. Рейхсканцелярия в Берлине. Адольф Гитлер. Фюрермузеум в Линце.

То есть картина про отъём коллекции попала в собрание человека, устроившего крупнейший в истории отъём коллекций, и предназначалась для его личного музея.

После войны её вернули в Нидерланды. Вдова Гудстиккера отказалась от прав в 1952 году, в 1960-м картину окончательно передали Маурицхёйсу в Гааге.

В Еврейском музее открылась выставка «Век Майи Плисецкой». Идёт до 14 февраля, приурочена к 250-летию Большого театра. Куратор — Мария Гадас, та же, что делала «Танец. ХХ век».

Выставка начинается не с балета, а с семьи. Без этой части непонятно, откуда взялся характер. Отец, Михаил Плисецкий, расстрелян в 38-м по обвинению в шпионаже. Мать, актрису немого кино Рахиль Мессерер, отправили в АЛЖИР, Акмолинский лагерь жён изменников родины, на 8 лет. Она уехала туда с восьмимесячным Азарием на руках. Майе было двенадцать, от детдома её спасла тётя, балерина Большого Суламифь Мессерер, оформившая удочерение.

Так началась жизнь полная творчества и борьбы. На выставке впервые показывают личные семейные архивы и видеозаписи из собрания её брата Азария Плисецкого. Есть воссозданный репетиционный зал. Есть живопись: Гончарова, Кончаловский, Марке, Уткин, портреты работы Фонвизина и Бориса Мессерера, двоюродного брата. Отдельный зал называется «Майя и глянец»: съёмка Аведона и плёнка полувековой давности, где Плисецкая дефилирует в костюмах Кардена.

Рецензенты уже написали главное: живопись, какой бы прекрасной она ни была, меркнет рядом с экраном, где Плисецкая просто танцует.

В «ГЭС-2» открылась выставка «Натюрморт. Портрет. Пейзаж. После жанра», которая предлагает по-новому взглянуть на три классических жанра живописи и увидеть, как они предвосхитили селфи, рекламную образность и цифровое искусство.

На этой большой выставке современное искусство соседствует с Каспаром Давидом Фридрихом, автопортретами Малевича и компьютерными играми. Во всем этом интересно разбираться при помощи медиаторов, которые подскажут, как классические жанры трансформировались в современную визуальную культуру.

Около 100 работ, десятки авторов — от Франса Снейдерса и Клода Моне до Марселя Бротарса и Эрика Булатова. Попробуйте ещё найти «Ночь над Днепром» Куинджи. Выставка продлится до апреля следующего года, время на то, чтобы все это увидеть своими глазами, точно есть.

После пожаров 2025 года в Лос-Анджелесе стекольщик Бен Туна увидел, как обгоревшие машины увозят на свалку, и забрал два «Порше» у человека, потерявшего их в огне. Отмыл от пепла и заполнил оконные проёмы старым церковным витражным стеклом.

Грубый обгоревший металл и церковные витражи. Сочетание, которое не должно работать, но работает.

У «ГЭС-2» новый художественный руководитель. Франческо Бонами, флорентиец, семьдесят лет, близкий друг Терезы Мавики, бывшей директрисы фонда V-A-C.

Это куратор с эталонной биографией. Директор 50-й Венецианской биеннале в 2003 году. Единственный итальянец, куривший биеннале Уитни в Нью-Йорке. Manifesta 3 в Любляне. Старший куратор Музея современного искусства в Чикаго. Художественный руководитель Фонда Сандретто Ре Ребауденго в Турине. Работал с Gagosian, Пино и так далее. Больше сотни выставок. Каттелан, Кунс, Мураками и прочие.

При этом Бонами — профессиональный трикстер. Самая известная его книга называется «Я бы тоже так смог» (2007). Через десять лет он выпустил продолжение: «Искусство в сортире. От Дюшана до Каттелана, взлёт и падение современного искусства». Повод был подходящий, золотой унитаз Маурицио Каттелана в Гуггенхайме, которым можно было пользоваться.

Прямые каналы между Россией и западной арт-системой почти перекрыты: биеннале, музейные обмены, большие институциональные партнёрства. В такой ситуации связь держится на людях, которые по складу характера готовы делать то, за что их дома по головке не погладят. Бонами ровно такой: шут, провокатор, человек, который двадцать лет подрывает серьёзность собственной профессии и, видимо, не слишком боится за репутацию. Возраст и послужной список уже позволяют.

Недавно он пошутил, что курировать — это как запускать воздушного змея. Не профессия, а прекрасная и бессмысленная активность. Вот и посмотрим, каких змеев он запустит на Болотной набережной.

Ренуаров нашли!

Месяц назад в бывший дом Ренуара, теперь музей, залезли и сняли со стен четыре картины. Две бросили в саду, пока убегали. 9 октября обе пропавшие вещи нашли. Задержаны шестеро.
Ренуара принято ругать: слащавый, пухлые румяные дамы, сахарная вата. При этом выставка «Ренуар и любовь» в лондонской Национальной галерее бьёт кассовые рекорды, больше двадцати двух тысяч билетов.